Здравствуй, папочка Мороз! - Амелия Борн

– Да, – повторил он, и мы оба замолчали. Так и стояли, замерев, просто глядя друг на друга, и не в состоянии пошевелиться. Что было на уме у Мельникова – я не знала, но мне безумно хотелось остаться и бежать отсюда одновременно. Казалось, одно лишь движение, которое сейчас произойдет, способно будет перевернуть жизнь вверх тормашками. И его сделал Мельников.

Он шагнул ко мне ближе и я тут же инстинктивно отступила. Потому что чувствовала – еще немного времени в его обществе – и я совершенно перестану собой владеть. Как тогда, в проклятой темной комнате.

– Слушай, – хрипло выдохнул Мельников и от этого звука по телу понеслись мурашки.

– Если ты сейчас скажешь, что не сможешь прийти на Новый год… – ощетинилась я, ухватываясь за эту враждебную мысль как за спасательный круг.

– Нет, я не это имел в виду…

– Вот и прекрасно! – среагировала я быстро. – Позвони мне, когда будут результаты.

После чего направилась к выходу так быстро, что это можно было назвать самым настоящим бегством.

– И что бы я без тебя делал? – чуть насмешливо проговорил я, когда Мирон зашел ко мне в кабинет в сопровождении сотрудника лаборатории, за которого он ручался.

Этот вопрос требовал особого тщания, в первую очередь в конфиденциальности. Она просто обязана была неукоснительно соблюдаться.

– Это Виктор, – представил его Мирон. – За него могу ручаться, как за себя.

– От-тлично, – чуть заикаясь, сразу приступил Виктор к делу. – Мирон мне все крат-тко объяснил. Где мат-териал мальчика?

Я передал Виктору волосы Мити, испытывая при этом разнородные чувства. Как и те, когда сомневался, нужно ли мне знать правду, или нет.

– А… слюни, кровь, хотя бы ногт-ти? – нахмурился Виктор.

Я заподозрил неладное. Мне нужно было поймать Митю и взять у него весь этот прекрасный набор?

– Есть только волосы. А что?

– Они подойдут т-только если взять биообразец у его… бабушки, скажем. Или у тети. И то по мат-теринской линии.

Мы с Мироном переглянулись. Я понимал, что ничего не понимаю. Мирон, по-видимому, тоже.

«Я узнавала, волосы подойдут», – вспомнилась фраза Вьюгиной.

И меня вновь с ног до головы окутали сомнения. Либо она что-то недопоняла, либо…

Либо попросту не хотела, чтобы мы узнали, мой ли сын Митя. Очень странные дела.

– В волосах содержится митохондриальные днк. А они наследуют-тся только от матери.

Мирон поморщился, я тоже был близок к этому. Только лекций о генетике и прочей чепухе мне сейчас и не хватало.

В груди разливалось чувство досады. Значит, в ближайшее время, выяснить, кто же отец Мити – не удастся. Но Вьюгина же не думала, будто я вот так просто отступлюсь от этой идеи?

– Я все же возьму волосы. Вдруг, какие-то из них с корнем.

Виктор забрал недообразцы и, заверив, что сразу же позвонит мне, если что-то выяснится, вышел.

– Мда уж. Во всех этих биологиях сам черт ногу сломит, – покачал головой Мирон, подходя к бару.

Я вскинул бровь. Уж кому тут следовало выпить, так это мне.

– И что будешь делать? – вопросил друг, озвучивая тот вопрос, который и лежал на поверхности.

– Пока не знаю, – подернул я плечами. – Хотя… есть одна идейка.

Я хмыкнул, сел за стол, сцепил руки в замок и посмотрел на Мирона.

– Неужели она думает, что так просто от меня отвяжется? – спросил в никуда риторически, а мгновением позже у меня сложился план.

Магазин игрушек. Прекрасно. Жаль, что не для взрослых.

Я толкнул перед собой дверь, вошел в довольно внушительное помещение – настоящий рай для детей, особенно под Новый год. Всевозможные машинки, куклы и прочее добро. На которое, впрочем, я смотрел сейчас совсем другими глазами. Думал, что понравилось бы Мите, а что – нет. Чем он увлекается, что любит, помимо какого-то там снеговика.

– Здравствуйте, вам что-нибудь подсказать?

Я не сразу понял, что обращаются ко мне. Перевел взгляд на молоденькую девушку, судя по виду которой она не только подсказать была готова, но и сделать все, чего бы я ни захотел. Но меня подобное не интересовало от слова «совсем».

– Да, я ищу Снежану Вьюгину.

Улыбка девицы померкла.

– Она у себя, я вас провожу.

Мы прошли в какой-то… кабинет, размером больше похожий на кладовку. К тому же и он тоже был заставлен игрушками, а посреди этого «великолепия» расположилась Вьюгина собственной персоной.

– Ты можешь идти, – повелел я провожатой, и Снежана тут же вскинула на меня взгляд, в котором я прочел что-то сродни испугу.

– Маша, останься! – воскликнула она и даже вскочила на ноги.

– Нет, Маша не останется, – решил я и, выставив обозначенную Машу обратно в магазин, закрыл за собой дверь.

– Вообще-то здесь ты не в своем офисе! И командовать своими подчиненными я не дам.

Я пожал плечами, приблизился к столу Вьюгиной и осмотрелся, как будто мне и впрямь было интересно, на что она променяла стены моего офиса.

– Я больше не буду, – насмешливо пообещал Снежане. – Но и выйти не проси. У меня к тебе серьезный разговор.

Вьюгина потерла виски пальцами, тяжело вздохнула, словно мое явление было схоже с кроссом километров на пятьдесят.

– Мы же договорились, что ты позвонишь, когда будут готовы результаты.

Вот как? Результаты, значит, ага.

– А я решил прийти сюда лично.

– Ну? И что выяснилось?

По лицу Снежаны было видно, что она действительно не знала о каких-то там митрохерониальных чего-то там. Это внушало надежду, что сына (если Митя все же мой) от меня скрывать не станут. Уже неплохо.

– Что-то, может быть, и выяснилось бы, если бы был нужный биоматериал, – пожал я плечами, присаживаясь на край стола и складывая руки на груди.

– Но…

– Волосы без луковиц не подходят. Вырывать их с корнем у на… у ребенка мы точно не станем. Кровь брать тоже –