Боюсь тебя убить...Часть 1 (СИ) - Сурина Лилия

- Ничего себе, меры! А «этому» сколько дали? Или откупился? Вот на какие деньги ты лицо восстанавливать приехала.

- И да,  и нет. Он погиб. Его отец заплатил мне после суда… больше в десять раз. Так что, сегодня впервые я радуюсь жизни. Спасибо тебе.

- Ну вот и продолжим твою радость. Идём в кино!

Мы вышли из кафе в красивый большой холл, потом на эскалаторе поднялись на третий этаж и подошли к кассам. Ну надо же! Всё в одном здании, никуда ходить не нужно.

- Давай я хоть за кино заплачу, ведь у нас ничья получилась… -  я стала рыться в сумочке, висевшей на боку, выудила кошелёк.

- Вообще-то, ты проиграла. Я не играю в футбол, да и хоккей не люблю. Только говорить не стал, еще не хватало, чтоб за меня девочка в кафе платила, - Артём протянул руку к моему лицу и щелкнул меня по носу легонько. – Мама меня не этому учила!

- Вот как! А чем же ты занимаешься?

- Сейчас увидишь.

Мы вошли в полутёмный зал и заняли свои места. Фильм назывался «Король скейтборда». Я смотрела, а Тема мне шёпотом пояснял про эту доску с колёсиками, рассказывал, как здорово на ней кататься, участвовать в соревнованиях и стрит-бординге.

20.

После фильма мы снова пришли на Красную площадь. Уже стемнело и снова стало очень холодно. Но здесь, почему-то было много народа. Люди тихо разговаривали в потёмках и будто ждали чего-то.

- Тём, поехали в клинику, поздно уже. И здесь темно, ничего не видно… - захныкала я. Устала сегодня.

- Погоди, сейчас… сейчас… и… Ап-п-п! - смотревший на свое запястье, где находились часы, парень взмахнул рукой.

Но ничего не произошло, и я хихикнула, не сдержавшись. И вдруг всё вокруг засветилось! Люди стали кричать от радости и подкидывать вверх шапки. Площадь осветилась разноцветными огоньками, на деревьях висели огромные мерцающие ёлочные игрушки, гирлянды мелькали. Послышались хлопки и в воздухе расцвели волшебные цветы. Будто Новый год! Но сегодня только первое декабря.

- Сегодня впервые в этом году запустили праздничную иллюминацию, - пояснил друг, - вот все и собрались здесь. Праздника же хочется…

Я смотрела на салют, на мерцающие деревья, на радостных людей, и думала, как уныло живём мы в нашем городке. Ни тебе катков с шумной ребятнёй, ни ощущения Нового года, за целый месяц до него.

Обход на следующее утро я проспала, как и завтрак. Нагулялась, надышалась свежим морозным воздухом и натрудила больную ногу. Пришлось среди ночи искать медсестричку и выпрашивать обезболивающее, иначе уснуть не смогла. Так что проснулась к обеду только. Сегодня некому меня прогуливать по городу, Артём с утра заступил на дежурство, он теперь работает в здании, этажом выше.

Пообедав, лежала и слушала музыку в плеере, думала о любимом. Я всегда о нём думала, тоска сжимала моё сердце. Вот восстановлю лицо и поеду к нему… хоть одним глазком глянуть. Я даже подходить не буду, просто посмотрю. В этот самый момент зародилась моя вредная привычка – подсматривать за любимыми людьми, не вмешиваясь в их жизнь. Просто проверять, живы ли, здоровы, счастливы. Но тогда, лёжа на кровати в клинике пластической хирургии, и слушая французские песни, я просто мечтала увидеть милое любимое лицо, узнать, всё ли у Никиты в порядке.

Вскоре прибежал Тёма, решил проведать меня. Увидев, что я заскучала, он схватил меня за руку и потащил за собой. В лифте спустились на первый этаж, друг, не отпуская моей руки, повёл меня по коридорам. И привёл в огромный светлый и воздушный зимний сад. Я оглядывала стеклянное помещение, засаженное зелёными кустами и деревьями. Даже настоящие пальмы были. Так и хотелось присесть на скамейку, которая стояла под каким-то деревом, послушать шелест листвы. Но друг потащил меня дальше. Пробежав мимо нескольких дверей, мы оказались в огромном бассейне. Несколько человек плавали и сидели на бортиках, разговаривали. Звучала тихая музыка, слышался плеск воды. Я сразу вспомнила лето и речку, заброшенный пляж, на котором я загорала одна. Как псих-одиночка.

- Ну вот! Не скучай теперь! Если плавать не умеешь, то вон тренер, он научит… - Артём махнул в знак приветствия темноволосому высокому парню, тот так же поприветствовал в ответ. – Его Олег зовут, он…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Мне не нужен тренер, я умею плавать, только…

- Ты же сказала, что плаванием не занималась никогда? – перебил меня парень.

- У меня речка рядом с домом, сама давно научилась. Только вот купальника нет с собой, я же не думала…

- Купальник сейчас купим, в нашем магазине всё есть, что может пригодиться, - он снова перебил меня и посмотрел на часы. Торопится куда-то. – Так… дальше побежали, а то у меня обеденный перерыв заканчивается. Мы по очереди на обед ходим.

- Ты хоть поесть успел? – я правда переживала, не люблю, когда из-за меня люди страдают.

- Да перехватил… ужинать к тебе приду, если можно, - такой взгляд умоляющий. Вот как отказать.

- Ладно, приходи…

Артём показал мне библиотеку, спортзал и массажный салон, пожелал хорошенько развлечься и унёсся прочь. А я вернулась в свою палату, взяла деньги и отправилась за купальником в магазин. Я хочу поплескаться в бассейне! С того дня я больше не скучала, загружая себя тренировками в спортзале или бассейном, ходила на массаж и йогу, или просто валялась на лавке в зимнем саду и слушала музыку глядя на зелёный потолок из листьев. Артёму приходилось носиться по клинике, чтоб найти меня. Он недовольно ворчал, что не сидится мне на месте, а я только улыбалась на его раздражение.

Во вторник сделали первую операцию и перевели на четвёртый этаж, послеоперационный. Там как раз Тёма работал. Его пост был всего в нескольких метрах от моей палаты, но забегать ко мне, как раньше, он уже не мог и виной тому две моих соседки. Одна пришла в клинику ради фальшивой красоты – переделала нос и нарастила грудь. А вот другая, тихая и забитая женщина лет тридцати пяти, рассказывала нашей соседке такую жуть! Она здесь уже завсегдатай, постоянная пациентка, потому что муж у нее богатый любитель портить ее лицо. Раз в полгода Нинель, так звали эту бедняжку, привозили с разбитым и покореженным лицом. В милицию на него она и не думала подавать, просто безропотно отдавалась в знакомые руки пластических хирургов. А благоверный ее даже не навещал, просто передавал нужные вещи и продукты через телохранителей. Правда из клиники забирал каждый раз сам, боялся, как бы его любимая игрушка не сбежала.

21.

Пока я отходила от операции, мне нельзя было в спортзал и бассейн, только массаж и библиотека с зимним садом были позволены. Да и сил не было, поэтому я большей частью отлёживала бока на удобной кровати и слушала жалостливые рассказы о чужой жизни. Пришла Эстель подбодрить меня, сказала, что следующая операция предстоит на губах и щеке заодно. Приподнимут уголок губ и будут иссекать шрам, стягивающий половину лица. Звучит жутковато, да и мороз пробирает.

- Когда? – спрашиваю я и сжимаю руку Эстель. Она чувствует, что мне страшно, поэтому улыбается и гладит по голове, как маленькую.

- В пятницу. Глаз пока нельзя трогать. Всё хорошо, не переживай…

Наш разговор происходит на французском языке и соседки заинтересовались, примолкли. Вскоре мне принесли капельницу, и я от неподвижного лежания заснула.

- Эй! Как себя чувствуешь? – ласковый голос друга выдёргивает меня из приятного сна, где я снова в той пещере с Никитой, мы сидим прямо на песке у входа и любуемся белыми бурунами на голубых морских волнах. Вдруг чувствую в руке прохладный немного бугристый шар.

- М-м-м… une orange… - шепчу я, - mersi…

- Что? Бредишь еще? – сверкает глазами от смеха друг. Он не понимает французский.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Апельсин… спасибо… - перевожу я и поднимаю фрукт к носу, вдыхаю цитрусовый аромат. – Это французский.

- Понятно. Я заметил, что вы с Эстель лопочете не по-нашему. Что снилось? Ты улыбалась.

- Море.

- Значит, скоро волнующая весть тебе будет издалека. У меня бабушка сонниками увлекалась. И знаешь, сбывается!