Цвет жизни (СИ) - Ройс Саша

— Если я восприму твое предложение, как эксперимент, то мне будет проще это утрясти в своем сознании.

— Почему ты не готова рассмотреть возможность заняться сексом? — решил до меня допытаться Панкратов.

— Потому что… О нет! Только не говори, что я заложница стереотипов!

— Ладно, — выдыхает он, — попробуй объяснить, минуя классическую траекторию развития отношений.

— Хорошо. Но я буду говорить честно, экспериментатор, так что…

— Я готов.

— Ладно. Ты симпатичный. У тебя красивое ухоженное тело. Но я не рассматривала тебя, как сексуальный объект. Правда, было два момента, когда ты меня особо впечатлил, — вот кто меня за язык тянул?

— Какие? — нет, это неподдельный интерес.

— Но это глупо и наивно.

— Буду ходить в твоих должниках, если расскажешь.

— А долг какого масштаба? — мне же нужно выполнить свою миссию.

— Тебе хватит.

— После столь внезапных предложений лучше уточнить.

— Сделаю, все что захочешь, но только один раз!

Заманчивое предложение, ничего не скажешь.

— Первый момент — когда я приехала к тебе, и ты вышел в сад, чтобы встретить меня. Второй эпизод случился уже на утро. Ты выглядел очень круто!

— А на пляже?

— Красота тела не первична. Хотя с ней тоже очень хорошо. Все! Ты мой должник, Валентин.

— Заставишь сжечь бумаги о наследстве или потеснить брата? — с энтузиазмом роняет он.

— Пока не решила. Утро вечера мудренее. Спокойной ночи.

— Ночью будет холодно, — сообщает Пакратов.

— И что?

— Если хочешь, можешь лечь ко мне на плечо. Приставать не буду. Клятвенно обещаю.

Хотелось сказать много слов, но я ограничилась двумя.

— Я сплю.

Глава 24

Я чувствую тепло и комфорт. Словно маленький зверек в своей уютной норке, я сплю, свернувшись калачиком. Как же хорошо! Трусь носиком о нагретую мягкую и умеренно твердую стенку своего укрытия и издаю сладкий стон. М-м-м! Блаженство!

Надо просыпаться. Переворачиваюсь на спину и с наслаждением потягиваюсь. Только после этого я открываю глаза.

Вот черт! Приподнимаюсь на локтях.

Оказывается все это время, я спала на плече у Валентина! И он тоже сейчас просыпается. Пора готовить оправдательную речь. Стараясь что-то сообразить, потираю ладонью губы.

Чтобы ночью не замерзнуть, я натянула на себя капюшон толстовки. Стаскиваю его со своей головы и провожу рукой по волосам. Не мешало бы привести себя в порядок.

— Валентин, — негромко зову я и кладу руку на плечо молодого мужчины, — просыпайся.

— Ты уже проснулась? — сонно тянет он.

— Да, проснулась, — бодро подтверждаю. — Пойду готовить завтрак, а ты особо здесь не залеживайся.

— Нет, Света, я пойду первым. — Подрывается Панкратов. — Я, как хозяин «пещеры», должен разведать обстановку.

— Хорошо, — хмыкаю я, — иди, разведывай.

Оставшись в палатке одна, пользуюсь предоставленной возможностью — переодеваюсь. Расчесываю волосы и собираю их в высокий хвост. Теперь надо пойти умыться и почистить зубы.

В момент моих бытовых размышлений, Валентин откидывает полы палатки.

— Ты чего сидишь? Выходи.

— Я переодевалась, — пояснила я, выныривая из убежища.

Выпрямляюсь во весь рост и разминаю косточки.

— Я до реки, — объявляю Валентину, перекидывая через плечо полотенце, — минут на десять-пятнадцать.

Умывшись, привожу свои мысли в порядок. В памяти воскрешается ночной разговор в палатке. И я решаю, что с этим делать.

Как такового, ничего плохого не случилось. Допускаю, что Панкратов мог подобным образом проверять меня на стрессоустойчивость. Или вовсе устанавливал контакт своими методами. Что уж в голову ему взбрело, я не могу сказать.

Что делать после этого разговора? Ничего. Может он вообще вчера прикололся, а я тут парюсь. Не стану припоминать Валентину его слова. Пусть так и будет. Не хочу больше об этом думать. Было, да было. Вечно что-нибудь случается в этих походах.

Я возвращаюсь в наш импровизированный мини-лагерь. Панкратов возится с костром. Я опускаюсь на корточки рядом с ним и помогаю.

— Что любишь: яичницу или омлет? — спрашивает он.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Неподалеку замечаю порезанные на дольки помидоры.

— Я люблю вкусную еду. Главное, не пересолить, — по моей интонации легко понять, что я улыбаюсь. — Я займусь чаем.

— Как спалось?

— Чудесно. Практически как в первую ночь у тебя в гостях.

— Тебе нравится со мной общаться?

«Вот наглый, а?» — а сама улыбаюсь своим мыслям.

— По-моему, это очевидно, — пожимаю плечами, — но биту все равно куплю.

Через часа два мы выезжаем домой. Я довольна отдыхом. Отмечаю, что в поездке я совсем не вспоминала о работе.

До коттеджного поселка остается примерно полчаса времени, когда я кое-что замечаю.

— Валентин, — я привлекаю внимание своего спутника.

— Что?

— Поправь меня, если ошибаюсь, Кирилл Андреевич собирался сегодня приехать?

— Да. А что?

— Мне кажется, он не приедет.

— Почему?

— Боюсь, что будет шторм.

Я рассказываю своему спутнику, что полнеба затянуло фиолетовыми, тяжелыми тучами. Инстинкт самосохранения заставляет мое сердце биться чаще и неспокойно.

Осторожно проверяю сообщения в телефоне. Я ведь за рулем.

— Как нарочно никакого предупреждения об ухудшении погоды, — я даже не пытаюсь скрыть досаду в голосе.

— Напишут постскриптум. Лучше убери телефон и сосредоточься на дороге. — Нахмурившись, советует Панкратов.

— Прости.

Я послушно выполняю все в тот же миг.

Когда мы подъезжаем к дому, уже дует порывистый ветер. Птицы замолкли. На улице безлюдно.

— Загоняй машину в гараж. Он рассчитан на две машины. Твоя войдет. — Отчетливо дает указания Валентин.

— Как скажешь, — откликаюсь я.

Панкратов покидает машину и нажимает кнопку на брелоке. Дверь гаража автоматическая. Немного жду и въезжаю в помещение. Теперь за мою красотку можно не переживать.

В гараже есть еще один выход, ведущий в сад, но я выбегаю обратно к своему спутнику, пока дверь снова не закрылась, и обеими руками обхватываю его за запястье. Почему-то сейчас мне хочется быть к нему поближе.

На нас налетает сильный порыв ветра.

— Ты что, испугалась? — теплой ладонью Панкратов накрыл мои холодные пальцы. — Ты точно заяц!

— Да ну тебя, Валентин! — а сама дрожу от холода.

Мужчина заботливо притягивает меня под свое крыло и, приобняв одной рукой больше для безопасности, подводит к кованой ограде.

С облегчением выдыхаю, когда мы оказываемся в доме.

— Я наверх. Хочу умыться с дороги.

— Хорошо, — по голосу Панкратова, понимаю, что он тоже выдохнул.

Умываюсь и переодеваюсь в домашний плюшевый костюм. Я берусь раскладывать вещи, когда в комнате неожиданно гаснет свет.

Глава 25

С моих губ слетает невнятное ругательство.

Отключили электричество в связи с ухудшением погоды. А я после поездки телефон зарядить не успела! М-да, закон подлости работает безотказно.

Вещи после похода не разобрали, так что фонарики какие были, все остались в машине. Шумно выдыхаю. Может, это все ненадолго?

«В доме должны быть свечи!» — осеняет меня.

Запасливый и предусмотрительный Кирилл Андреевич не мог не позаботиться о таких простых вещах, как свечи на подобный случай.

Надо выходить. Глаза привыкают к темноте, и я быстро нахожу дверь. Вот только в коридоре оказывается гораздо темнее.

Обычно он освещается настенными бра, потому что окно здесь небольшое и то в торце. А сейчас на улице хоть и поздний вечер, но темно, словно ночью, из-за начинающегося шторма.

Черт!

— Валентин, — громко и обеспокоенно зову я.

А что Валентин? Ему, наверное, самому нужна моя помощь. Его спальня на первом этаже. В противоположном конце от кабинета. Так. Спуститься с лестницы и налево.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

За окном — непогода. В доме — темень. Атмосфера почти как в фильмах ужасов. Я действительно трусиха, или это всего лишь разыгралось мое воображение?