Здравствуй, мама! (СИ) - Борн Амелия

— Поговорим обо всем дома, — коротко откликнулся на вопрос сына.

Мы оказались у себя через полчаса, предварительно закинув Веро к ней домой. Честно говоря, эта женщина начинала мне изрядно надоедать. От нее было слишком много неприятностей и намеков на желание залезть мне в трусы. Нет, я, конечно, не был девственницей на выданье, чтобы от таких домогательств впасть в смущение, но вовсе не для того нанимал няню, чтобы та висла на мне по поводу и без! Пожалуй, я даже начинал скучать по временам, когда дети легко и методично избавлялись от предыдущих нянь. Черт возьми, может и не нужна мне была никакая няня вовсе? И пора было найти контакт с собственными детьми, а не искать очередную ширму, чтобы от них отгородиться?

— У нас к тебе тоже серьезный разговор, — сообщил Адам, когда мы прибыли домой и, переодевшись, устроились в гостиной за просмотром мультиков.

Поставив мультфильм на паузу, я вопросительно посмотрел на детей:

— Говорите.

— Вы с Тамарой поссорились? — подала голос Дина.

— Нет.

— Почему тогда она не поехала с нами? Нам нравилось разговаривать с ней перед сном!

— Значит, сегодня придется поговорить со мной, — пожал я плечами.

— Ты не ответил на вопрос, — напомнил мне Адам.

Да, черт возьми, не ответил. А что я должен был сказать? Что придумал всю эту историю с помолвкой, чтобы отделаться от проклятых родственников и совершенно не подумал, что мои дети могут привязаться к этой фиктивной невесте?

— Я скажу вам одну вещь, — начал размеренно. — Это грустно, но честно. Так случается, что порой люди расстаются.

— Ты не поженишься на Тамаре?! — с ужасом спросила Дина.

— Ты что, ее не любишь? — мрачно осведомился Адам.

Я встал, и, чтобы они не видели моего лица, отвернулся к панорамному окну, занимавшему всю стену. Где-то там, за пределами моего дома, шли своим чередом миллионы и миллиарды чужих жизней. Кто-то возвращался домой после рабочего дня, радуясь тому, что его ждут. Кому-то было не к кому идти. А кто-то жил вместе, при этом ненавидя каждый прожитый день. Наверно, в этот момент впервые в своей жизни я пожалел, что никого и никогда не любил.

И как я мог ответить на вопрос сына о своих чувствах к Тамаре? Я и сам их не понимал. Однозначным было лишь одно — я не хотел ее отпускать. И именно это меня пугало так, что казалось — будет лучше для всех нас расстаться немедленно.

— Люди расстаются, даже если любят друг друга, — произнес уклончиво. — Жизнь взрослых людей — чертовски сложная штука.

— Мама не любила нас, — вдруг сказала тихо Дина.

У меня сжалось сердце. Долгое время я добивался, чтобы дети поняли — мать бросила их и уже никогда не вернется. Наверно, в глубине души я хотел, чтобы они ненавидели ее также, как и я. Но теперь… мне так отчаянно не хотелось, чтобы они считали себя нелюбимыми!

— Любила, — развернулся я к детям лицом. — Она вас любила. Просто…

«Просто она чертова шлюха», — услужливо подсказал циничный внутренний голос.

— Что? — требовательно напомнил Адам.

— Просто она не любила меня.

Тоже правда. Но я никогда этой ее любви и не желал. Как и вообще ничьей чертовой любви!

— Но почему тогда она ни разу к нам не приезжала? — спросила Дина.

Я подошел ближе и присел перед ними на коленях.

— Возможно, она считала, что так будет лучше.

Дочь шмыгнула носом и я, чуть поколебавшись, все же порывисто прижал ее к себе, ощущая при этом как внимательно изучает нас Адам.

— Папа, мы не хотим, чтобы Веро была нашей няней, — наконец сказал сын.

— Раньше вы легко справлялись с неугодными, — усмехнулся я.

— С этой не получается. Поэтому я решил сказать прямо.

— А еще мы хотим, чтобы с нами была Тамара, — добавила Дина.

— Раз вы не смогли довести Веро, значит, она хорошая няня, придется ее оставить, — усмехнулся я.

— Неееееет, — раздалось дуэтом в ответ.

— Я подумаю обо всем этом, — пообещал, удобно устраиваясь на полу. — А теперь давайте посмотрим мультики. Умираю от любопытства, что там дальше будет с Алладином.

— Это не Алладин, — возмутилась Дина, тыкая пальчиком в экран. — Это принц Эрик из Русалочки!

— Тем более, — притворно-воодушевленно подытожил я, включая мультик.

— По-хорошему, Разумовский, мне стоило бы тебя выгнать! — с порога заявила Тамара, когда на следующий день я приехал к ней без предупреждения.

— И ты была бы абсолютно права, — заметил я с ухмылкой. — Но, тем не менее, ты меня не выгонишь.

— И почему же это? — фыркнула царица, сложив руки на груди в воинственной позе.

Мой взгляд невольно сполз к вырезу ее футболки, в котором отчетливо виднелась грудь. А ведь как хороша была эта чертовка! Совсем не в моем вкусе, казалось бы, но… тело рядом с ней жило словно бы собственной жизнью. Прямо как в плохом любовном романе — тело меня всячески предавало.

— Ну, на это есть сразу несколько причин, — ответил, оперевшись плечом о дверной косяк.

— Назови хотя бы одну.

— Ну, во-первых, тебе наверняка интересно, о чем я хочу с тобой поговорить.

— Ни капельки! — отрезала Тамара.

— Врешь, — ласково заметил я, подавшись к ней ближе и заглядывая в глаза. — Иначе мой нос уже свел бы близкое знакомство с твоей дверью.

— Вообще-то еще не поздно, — фыркнула Тамара, попытавшись закрыть дверь.

Но к этому я был готов. Быстро притянул к себе эту невыносимую царицу и почти в самые губы прошептал:

— Поздно. И уже давно.

— Черт с тобой! — заявила она, отстраняясь и отходя от меня подальше, словно от прокаженного. — Говори, что хотел и проваливай к своей драгоценной Веро!

— Она не моя.

— Но тебе этого очень хочется!

— Если бы хотелось — уже так и было бы. Делай выводы, — усмехнулся я.

— Давай ближе к делу. Так чего ты хотел?

— С тобой — много чего, — хмыкнул я, но тут же посерьезнел. — Мне кажется, нам пора поговорить о том, что будет дальше.

— И что же… будет дальше? — поинтересовалась Тамара, и я успел уловить мимолетную тревогу в ее взгляде.

— Мы оба понимаем, что этот спектакль с помолвкой не будет продолжаться вечно, — ответил, внимательно следя за выражением ее лица. — Потому дальше я вижу только два варианта развития событий…

— И какие же?

Я сделал глубокий вдох, потом, тщательно подбирая слова, произнес:

— Я много думал обо всем этом. И от меня не укрылось, что дети к тебе привязались. Я не хочу, чтобы они расстроились от твоего ухода, поэтому первый вариант — я увольняю Веро и ты становишься их няней.

— Заманчивее некуда, — фыркнула ночная жрица. — Какой тогда второй?

— Я действительно на тебе женюсь.

Часть 21. Тамара

— У-лалаааа! — протянула Аня, когда я поведала ей все, о чем мы говорили с Разумовским. Ну как говорили? Вещал в основном он. Мне же приходилось лишь одергивать себя и напоминать — себе же — что это все понарошку.

— Никакого «улала», — мрачно проговорила я, принимаясь за вторую порцию чизкейка.

По-хорошему, мне следовало бы снова взять себя в руки и броситься в очередную потенциально проигрышную борьбу с лишним весом, раз уж мне впервые настолько понравился мужчина, но…

Так-так-так, Тамара! О чем вообще ты думаешь? О том, что тебе нравится Игорь?

Да, черт бы все побрал! Нравится так, что зубы сводит. Но это неправильно. Такие, как он, совсем неспособны заинтересоваться твоим пятьдесят шестым размером.

— Ну как же? — хмыкнула Аня, поглаживая весьма округлившийся животик.

Я невольно проследила за этим ее жестом. И даже примерила его на себя. У меня бы ни разу не получилось быть настолько изящной беременной.

Стоп! Хватит вообще обо всем этом размышлять. Мне не грозит быть в ближайшее время ни беременной, ни изящной.