Люси Монтгомери - Энн в Саммерсайде

Прошлым вечером, когда я пошла на кухню попить воды, то застала там тетю Кэт, которая протирала лицо пахтой. Она умоляла меня не говорить об этом тете Шатти, потому что та будет над ней насмехаться. Я пообещала, что не скажу.

Элизабет все еще сама приходит за молоком, хотя Марта уже почти поправилась. Удивляюсь, почему они ей это разрешают, особенно если учесть, что старая миссис Кемпбелл принадлежит к клану Принглов. В прошлую субботу Элизабет — по-моему, она в тот день была Бетти — побежала от меня в дом, напевая песенку, и я явственно расслышала, как Марта сказала ей в дверях:

— Накануне Господнего дня такую песню петь неприлично.

Я убеждена, что Марта нашла бы предлог запретить Элизабет петь в любой день недели.

На Элизабет в этот день было новое платье темно-вишневого цвета — одевают они ее хорошо, этого у них не отнимешь, — и она так грустно мне сказала:

— В этом платье я даже хорошенькая, правда, мисс Ширли? Как жалко, что меня не видит в нем папа. Он, конечно, увидит меня, когда придет Завтра, вот только когда оно придет? Что-то оно не спешит, мисс Ширли, а мне хочется, чтобы это случилось побыстрей.

Ну а теперь, мой милый, пора садиться за геометрию. Геометрия в моей жизни заняла место, принадлежавшее, по выражению Ребекки Дью, моим литературным упражнениям. Передо мной все время маячит призрак задачи, которую я не смогу решить в классе. Вот уж Принглы возрадуются! Вот будет ликование!

Если ты любишь меня и кошачий род, помолись за нашего бедного кота, жизнь которого стала совсем невыносимой. Ребекка Дью в кладовке увидела мышь и с тех пор не перестает бушевать:

— Проклятый Котяра только ест да спит, а по всему дому ползают мыши. Нет, больше я терпеть это не намерена.

И она носится за ним со щеткой, сгоняет его с любимого кресла и даже — я сама видела — дает ему пинка, когда выпускает на улицу».

Глава седьмая

Как-то в пятницу Энн отправилась в Лоуэлл на церковный ужин с индейкой. В Лоуэлле в доме своего дяди жил ее ученик Уилфред Брайс. Он пригласил Энн пойти с ним после уроков на ужин в церковь, а потом остаться у них в доме на субботу. Энн согласилась, надеясь уговорить дядю Уилфреда позволить племяннику и дальше посещать школу. Он был способный юноша, и Энн очень хотелось, чтобы он закончил образование. А дядя грозился забрать его после нового года из школы.

Но особого удовольствия от пребывания в Лоуэлле Энн не получила, не считая радости, которую доставила Уилфреду. Его тетка и дядя оказались скучными неотесанными людьми. В субботу с утра дул холодный ветер, было пасмурно и все время принимался идти снег. Проснувшись поутру, Энн с тоской подумала, что надо будет как-то убить день. После чересчур сытного ужина ее разбирала сонливость. Уилфреда дядя забрал с собой молотить пшеницу, а в доме не было ни одной книги. Потом Энн увидела в прихожей старый морской сундучок и вспомнила просьбу миссис Стантон. Миссис Стантон писала историю острова Принца Эдуарда и просила Энн, если она найдет какие-нибудь старые документы или дневники, принести их ей.

— У Принглов, конечно, много всего такого, — сказала она. — Но к ним обращаться бесполезно. Между нашими семействами никогда не было особенно теплых отношений.

— К сожалению, я тоже не могу их ни о чем попросить, — вздохнула Энн.

— Да что вы, я от вас этого и не жду. Просто, когда будете навещать своих учеников, поспрашивайте, нет ли у кого старых дневников или географических карт, а если окажется, что есть, попросите дать их мне на время. Вы себе не представляете, какие интересные вещи я нашла в старых дневниках… Как-то сразу встают перед глазами наши пионеры, понимаешь, как они жили. Мне хочется, чтобы у меня в книге были не только статистические данные и генеалогические таблицы, но также и картинки из жизни новоселов.

Энн спросила миссис Брайс, тетку Уилфреда, нет ли у них каких-нибудь старых записок. Та покачала головой.

— Не знаю… по-моему, нет. Хотя, — вдруг оживилась она, — там в прихожей стоит сундучок дяди Энди. Может, в нем что и есть. Он плавал с капитаном Абрахамом Принглом. Я пойду спрошу Дункана, можно ли вам в него заглянуть.

Ее муж сказал, что Энн может рыться в сундучке сколько душе угодно и забрать с собой все, что ее заинтересует. Он давно уже собирается сжечь содержимое сундучка и отнести его в сарай, чтобы держать в нем инструменты. Энн открыла крышку, но там, кроме всякого хлама, оказался только пожелтевший дневник, или бортовой журнал, который Энди Брайс, видимо, вел все годы, пока плавал по морю. В конечном итоге Энн с удовольствием провела ненастный день, читая этот журнал. Энди знал много морских легенд и долго плавал под командой капитана Абрахама Прингла, которого ценил очень высоко. В дневнике приводилось множество примеров храбрости и находчивости капитана, которые особенно ярко проявились во время тяжелого и опасного плавания вокруг мыса Горн. Но высокое мнение Энди Брайса о капитане Абрахаме Прингле не распространялось на его брата Майрома, который тоже был капитаном, но другого судна. Вот в каком тоне он писал о капитане Майроме:

«Были сегодня у Майрома Прингла. Он разозлился за что-то на жену и выплеснул ей в лицо стакан воды».

«Майром опять дома. Его корабль сгорел, и они спаслись на лодках. Чуть не умерли с голоду в открытом океане. В конце концов съели Джонаса Селкирка, который не выдержал и застрелился. Его мяса им хватило дотого, как их подобрала „Святая Мария“. Майром сам мне об этом рассказал: вот, дескать, какой анекдот!»

Энн содрогнулась. В сухом изложении Энди этот эпизод казался особенно страшным. Затем она задумалась. Вряд ли миссис Стантон найдет в этом дневнике что-либо полезное для себя, но, может быть, им заинтересуются мисс Сара и мисс Эллен Прингл? Тут столько интересного об их обожаемом отце. Может, послать им дневник? Ведь Дункан Брайс сказал, что она вольна распоряжаться им по своему усмотрению.

Нет, решила Энн в следующую минуту, с какой стати доставлять удовольствие людям, которые не проявляют к тебе ничего, кроме враждебности, зачем потворствовать их и без того раздутому самомнению?

Вечером Уилфред отвез Энн домой. Оба были весьма довольны успехом предприятия. Энн удалось-таки уговорить Дункана Брайса позволить Уилфреду закончить школу.

— У меня хватит денег на один год в Куинс-колледже, — рассуждал Уилфред, — а дальше можно будет работать учителем и заниматься самообразованием. Я вам ужасно благодарен, мисс Ширли. Дядя никого другого не стал бы слушать, но вас он уважает. Он мне сказал на току: «Рыжие женщины всегда из меня веревки вили». Но я думаю, ваши волосы тут ни при чем, мисс Ширли, хотя они и очень красивые. Все дело в… вашей личности.