Элизабет Гейдж - Мелькнул чулок

Она обняла Дэймона.

– Значит ты закончил его?

Тот кивнул, поглаживая рукопись.

– Упаковано и перевязано бантиком.

– Хотел преподнести тебе сюрприз! Когда прочтешь, узнаешь, почему. А теперь пойдем в дом, посмотрим, что там приготовила Кончита. Клянусь, Марго в жизни не пробовала настоящей мексиканской еды!

Они направились к дому. Дэймон, просияв, взял девушек под руки. Энни не заметила брошенного им искоса взгляда, мгновенно вобравшего и отметившего то особое свечение, которым лучилась девушка. Свечение, явно обретенное за время его отсутствия. Если Дэймон и подозревал его истинную причину, то ничем не дал этого знать.

За великолепным обедом, приготовленным Кончитой в честь возвращения Дэймона, все смеялись и шутили. Энни исподтишка изучала Марго, которая без смущения осваивалась с незнакомой обстановкой и собеседниками и без тени обиды воспринимала подшучивания Дэймона.

Марго сразу же понравилась Энни, и та спросила девушку, как она познакомилась с Дэймоном.

– Ну… – Марго сморщила хорошенький носик. – Я работала в книжном магазине и училась в Нью-Йоркском университете. Конечно, у меня были кое-какие намерения поймать мужа-миллионера или по крайней мере получить степень и стать преподавателем колледжа. Конечно, мне не по себе в большом городе, но я справлялась с этим как могла, и… Дэймон, почему бы тебе не досказать остальное?

Энни повернулась было к Рису, одновременно скользнув взглядом по Марго. И снова лицо девушки показалось таким знакомым, что она решила непременно выяснить, уж не встречались ли они в Нью-Йорке.

– Так вот, – начал Дэймон, играя стаканом со старым ирландским виски, – это было потрясающим совпадением! Эйб и я только что пообедали в одном из его любимых молочных кошерных ресторанчиков и пытались добраться до дому на такси, когда она, – он показал на Марго, – заглянула на перекрестке в окно автомобиля, осведомилась, не я ли Дэймон Рис и попросила автограф. Такое не каждый день случается. – Пожав плечами, Рис удовлетворенно поднял брови. – Машин кругом было полно, Марго вполне могли задавить, пока она ждала, а я искал бумагу и ручку, так что мы попросили ее сесть в такси и обещали подвезти. По дороге разговорились и через три минуты я понял, что эта сумасшедшая уроженка Айовы прочла каждую чертову книгу, которую я успел написать, и запомнила чуть ли не наизусть. У нее в сумочке даже лежало два моих романа, истрепанных донельзя, исчерканных от начала до конца. Это меня доконало, поэтому мы отвезли ее к Эйбу, напоили кофе, и она рассказала мне о своих планах написать диссертацию на степень магистра о моем творчестве, представляешь?

Он с отцовской гордостью взглянул на Марго.

– Так все и началось, и я убежден, что она научится гораздо большему, помогая Эйбу и мне довести «Плодородный полумесяц» до нужной нормы, чем работая в книжном магазине до конца года. Марго согласилась, как только я обещал платить больше, чем те жалкие гроши, которые она получала у этих сквалыг. И черт меня побери, если она не внесла нужную долю организованности в нашу работу. Он показал на аккуратно отпечатанную рукопись.

– Мы бы провозились еще столько же, не будь Марго. Короче говоря, я могу отличить бриллиант от стекляшки, так что я не отстал, пока не убедил ее приехать сюда в качестве моего секретаря и редактора, пока будет вестись подготовка к съемкам фильма. Марго может поступить в Калифорнийский университет, если захочет, и написать сколько угодно диссертаций, как только работа будет закончена. Вот и все.

Марго рассмеялась.

– Он забыл сказать, что с того дня я не спускалась с небес на землю. Если бы Эйб Фейнголд и его три «жены» не возвратили меня к реальности, я умерла бы от волнения, встретив самого Дэймона Риса. Когда я сказала родителям о переезде в Лос-Анджелес, они посчитали, что их дочь отправляется из чистилища прямо в ад, но видно было, что они рады за меня.

Марго рассказала о своих родителях и трех старших братьях, работавших на ферме в Айове, откуда она уехала пять лет назад, и по просьбе Энни показала семейное фото, на котором она стояла в окружении высоченных парней рядом с седовласым отцом, который был гораздо ниже сыновей, и симпатичной матерью. Сама Марго выглядела более худой, но снимок, должно быть, сделали недавно, судя по модам и прическам; зеленые глаза сверкали тем же веселым юмором.

– Мы фотографировались в прошлое Рождество, – пояснила Марго. – С тех пор я их не видела, но собираюсь домой на День Благодарения. Им нужно удостовериться, что большой город не сожрал меня заживо. Кроме того, я ужасно по ним соскучилась. Отец говорит, что привычку к сельской жизни невозможно выбить из человека.

Спустя несколько минут, когда Марго, извинившись, пошла наверх распаковать чемодан и умыться, Дэймон потихоньку сообщил Энни:

– Просто потрясающая девушка! Почти мое «второе я», совсем как Эйб. Знает, о чем я думаю, что собираюсь сделать, прежде чем мне самому это придет в голову. Я говорил, что ей следует писать пьесы, но Марго и слышать не желает. Хочет выйти замуж и стать преподавателем где-нибудь на Среднем Западе.

Дэймон вздохнул.

– Хотелось бы, чтоб она работала на меня в обозримом будущем, а не только во время съемок этого фильма. Я просил ее стать моим секретарем и редактором, если намеревается писать обо мне монографию. Черт, если она желает сочинить эту диссертацию, то вполне может состряпать ее из всех вариантов «Плодородного полумесяца». И, коснувшись руки Энни, добавил:

– Марго тебе понравится, крошка, вот увидишь. Она боготворит тебя, но скажет об этом сама. Марго – очень искренний человек, она сельская девушка и не стыдится это признать, но умна, как дьявол, и все сделает для тебя, вот увидишь.

Щедрые похвалы Дэймона произвели впечатление на Энни, поскольку она знала, как трудно он сходится с людьми.

Но на этот раз Дэймон, по-видимому, оказался прав, поскольку сама Энни при первой встрече с Марго почувствовала в незнакомке острый ум в сочетании с необыкновенной тактичностью. Выражая окружающим неизменное уважение, Марго избавляла их от того, что могло бы превратиться в нескрываемое восхищение необыкновенным умом и способностями девушки, тем самым избегая неловкости, могущей возникнуть в их отношениях.

Это не бросающееся в глаза благородство вновь проявилось, когда Дэймон уселся в кресло, чтобы сделать несколько предварительных телефонных звонков по поводу «Плодородного полумесяца». Марго же с готовностью предложила Энни помочь ей делать гимнастику. Особенности упражнений на тренажере требовали, чтобы Энни рассказала Марго о природе своих повреждений. Та внимательно выслушала, задала несколько вопросов, не выражая ни малейшего любопытства насчет причин аварии, хотя, как чувствовала Энни, явно подозревала о трагических обстоятельствах, приведших к несчастному случаю. Но Марго умела деликатно и ненавязчиво изменить тему, которая могла бы смутить Энни, направив беседу в другое русло.