#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн
Мне даже и возразить нечего было. Вчера у нас была свадьба… Все, что я могла, так это возмущенно таращиться на своего «мужа». Нашел, где об этом говорить!
— Тогда нет вопросов, — заржали парни и почему-то пожелали Дане крепиться.
— Надо же. Такие молоденькие, а уже женатые, — посетовала женщина позади.
— И куда только торопятся? — задумчиво спросил представительного вида мужик, стоявший впереди парней.
— Любовь торопит, — загадочно ответил Матвеев, взял в одну руку пакет, в другую — мою ладонь, и пошел к выходу. А я — следом за ним. Ушки мы так и не сняли.
— Значит, тебя торопит любовь? — спросила я довольно-таки ехидным тоном. — А я думала, обязательства перед Стасом.
Он загадочно промолчал, но не дал мне вырвать руку — так и держал за нее весь наш путь до дома. Крепко, согревая своим теплом, которого мне так не хватало. Ветер дул нам в лица, щипал за кожу, забирался под одежду, и именно в этот момент я поняла вдруг, что даже самые страшные ветра мне нипочём, когда я рядом с этим человеком. Осталось лишь окончательно принять это.
Но едва я пришла к этой мысли, как вспомнила фотографию, которую показал мне Влад. И решила, что после ужина я обязана буду сказать об этом Дане. Больше оттягивать не получится. Иначе я окончательно поломаюсь.
— Что с тобой? — вдруг спросил Матвеев.
— Ничего.
— Снова злишься? — в его голосе появился хрупкий, ломкий страх.
— Поговорим об этом после ужина. Хорошо?
Он только согласно кивнул.
Мы вернулись домой. Отключившись от мыслей о Каролине и Владе, я с энтузиазмом принялась за ужин — впервые готовила для нас двоих, а Матвеев сидел за барной стойкой и безмолвно следил за мной, снова напоминая большого кота, всюду таскающегося за своей хозяйкой.
— Помочь? — спросил он с надеждой.
— Разделай мясо, — отозвалась я, пытаясь завязать фартук. — Если умеешь.
— Я все умею, — мигом оказался рядом Даня. И прежде чем взять нож и разделочную доску, убрал мои руки и сам завязал на мне фартук. Несколько едва ощутимых прикосновений к спине — и дыхание перехватило. Сразу же вспомнилось то, что между нами происходило в гардеробной на неудобном диванчике. От этих воспоминаний меня бросило в жар, и даже слегка порозовели щеки. А Даня увидел это и решил, что мне душно — приоткрыл окно.
3.9
Как оказалось, в хозяйстве его можно было смело использовать в качестве младшего поваренка. Даня сносно выполнял мои поручения, и при этом умудрялся шутить и, надо признать, время на кухне мы провели весело — как будто бы ничего не изменилось с того момента, как мы стали встречаться. Особенно остро я это почувствовала, когда он вымазал мне нос в сливочном соусе. Сначала я на него орала, а потом испачкала этим самым соусом его лоб, и сама стала смеяться — пришла его очередь возмущаться.
— Видишь, я не только умный и сильный, но и полезный, — заявил мне Даня, снова сидя за стойкой, пока жаркое томилось в духовке, а его аромат дразнил нас.
— Просто идеальный, — отозвалась я, надеясь, что он почувствует сарказм в моем голосе. А он лишь улыбнулся мне — так тепло, что сердце пропустило удар, а после застучало быстрее. Как у него это получается? Как? Это ведь просто улыбка. Откуда столько тепла в душе от одной улыбки?
— Тебе повезло, Дашка.
— Как самонадеянно, Матвеев. Я еще ничего не решила.
Вместо ответа он тяжело вздохнул и опустил голову на вытянутые руки. Не знаю, что это значило — спрашивать я не стала, вместо этого ушла в гостиную, чтобы отнести посуду на стол. И вздрогнула от неожиданности, когда поняла, что Матвеев идет следом.
— Давай поставим стол у окна? — спросил он задумчиво, имея в виду огромное панорамное окно. Я согласилась — почему бы и нет? Даня перенес к этому окну прямоугольный прозрачный столик, а я украсила его тканевыми салфетками для сервировки, положила столовые приборы и поставила посуду — изящную и явно дорогую.
— Жаль, забыли купить вино, — посетовала я.
— Вино есть, — отозвался Даня. — В баре я видел пару бутылок.
— Думаешь, их можно открыть?
— Почему нет? Если что — заплатим. Стас заплатит, — поправился он. — А вот того, что свечей нет, жаль.
— Куда упасть — в тебе проснулся романтик? — рассмеялась я, хотя мысль о романтическом ужине будоражила.
— Огни города напоминают звезды, — изрек Матвеев.
— Твой внутренний романтик слегка заплесневелый. Сейчас так к девушкам не подкатывают…
— Но больше всего звезд я вижу в твоих глазах, малышка… Я просто делаю то, что хотела бы ты, — совсем другим тоном сказал Даня.
— Подлизываешься? — рассмеялась я.
— Это называется — загладить свою вину. На самом деле, мне все равно, как и где есть. Главное — это сам факт наличия еды, — отозвался он и направился в кухонную зону.
— Как я могла забыть о том, что рядом со мной Данечка Матвеев, которому еда затмевает небо! — всплеснула я руками и смахнула со стола бокал. Он тотчас разбился — на полу заблестели крупные и мелкие осколки. А я, испугавшись, что разбила хозяйскую посуду, мигом упала на колени и стала их собирать. Не скажу, что удачно — поранила палец об острый край.
— Порезалась? — возник передо мной Матвеев и, удерживая
