Инсинуации - Варвара Оськина

даже улицей сложно было назвать, и всегда пустовала. Вот и сейчас… Взглянув на часы, Элис поняла, что водитель опаздывал. Облокотившись на перила, она с наслаждением вдохнула застывший туман влажного воздуха, засунула в карман сложенную бумагу и теперь привычно крутила в руках ярко-красный нитроспрей.

Чёртов новостной сюжет умудрился разбудить слишком многое из упокоенного под фундаментом новой жизни. И, словно в кукольном фильме ужасов, всё дерьмо разом потянулось из могил. Внутри Эл клокотала жгучая ненависть к Бэрку, и она не шутила о пуле в лоб. Ей хотелось снять с него живьём кожу, растерзать за то, что ублюдок сотворил с Джеральдом, каким моральным инвалидом оставил его и других детей. Элис подняла руку, представив, как целится в старое морщинистое лицо, но тут же безвольно опустила. Без толку. Это уже ничего не исправит.

Сзади тихо открылась и закрылась дверь. Оглядываться и смотреть, кого из персонала всё-таки принесло покурить не хотелось. Лентяи. Полный зал людей, а они расслабляются. Но тут на живот вдруг опустилась большая ладонь, другая обняла за плечи, а в следующий миг Элис оказалась прижата к мужскому телу. Потянуло чем-то знакомым и сладковатым. Курт что-то пил?

– Ты меня потерял? Или Триша в кои-то веки решила не опаздывать? – Эл улыбнулась в темноту улицы и провела пальцами по рукаву пиджака под своим подбородком. Непривычно, Ланге тошнило от строгих костюмов ещё со времён работы в дипломатическом корпусе, однако, похоже, статус снова обязывал. – Передай, что я приду, как только этот Моисей за рулём найдёт дорогу до Израиля.

Элис дёрнулась было повернуться, но объятия мгновенно стали крепче, вынудив остаться на месте.

– Курт? – осторожно спросила она, почувствовав, как Ланге носом зарылся ей в волосы. Но…

В тревожном предчувствии сердце пропустило удар. Где-то хлопнуло окно, и сквозняк разогнал тугую плёнку неподвижного воздуха. Ну а Элис застыла. Нет, скорее, остолбенела, окаменела, стала памятником. Хотя статуи с трясущимися конечностями – это производственный брак. Ах, да. Она тоже брак. Тогда всё в порядке.

Дыхание перехватило от едва слышного знакомого запаха, который смешался с чем-то сладким и непонятным. Господи! Как же страшно вдруг осознать, что все эти месяцы не хватало именно этого: запаха и тех самых объятий. Да, Эл покупала Курту тот самый парфюм, а Ланге никогда не был скуп на прикосновения. Но ни на ком другом Жак, мать его, Фат не звучал так, как на Джеральде. Легко и горько, в точности, как сейчас.

Элис прикрыла глаза и всеми силами попыталась сосредоточиться, понимая, что ещё шаг, и она разревётся. Зачем он пришёл сюда? Зачем ворошит прошлое? Ведь стало так хорошо, так спокойно… Зачем он всё испортил?

– М-м-м, а после нашего секса ты пахла иначе, – прошелестел рядом с виском тихий голос, и только стальная хватка Риверса удержала Эл от падения. В висок упёрлось что-то твёрдое, а мужская ладонь пустилась в медленное круговое путешествие по животу Элис, повторяя движения Курта. Он знал? Как, чёрт побери… – Печенье, солёный пот и немного меня. Представляешь, мне теперь повсюду мерещится запах имбиря и твоей кожи.

Она уловила алкогольное дыхание с отзвуками абсента и попыталась отстраниться, но безуспешно.

– Отпусти меня, – ровно произнесла Элис. – Когда ты успел набраться? Тоши сказала…

– А-а-а, уже донесли? – Раздался смешок, а рука заскользила по голой коже, то и дело ныряя большим пальцем в ямку пупка. Колючий подбородок оцарапал мягкую кожу, больно надавив острым углом… оправы очков. Странно. – Да так. Немного там, немного здесь…

Элис почувствовала, как Джеральд легко провёл языком по её мочке уха.

– Прекрати, – дёрнулась она.

Это не смешно, и даже не мило. Похоже, Риверс совсем не понимал, что говорит и что делает. Снова повеяло алкоголем и… дыней? К чёрту чем! С минуты на минуту Курт станет искать её, и начнётся целое светопреставление. Элис чувствовала, как уже вибрирует в кармане пальто телефон. Стало страшно. Но Риверс не унимался и лишь сильнее сжал в объятиях, отчего заныли кости.

– Ты знаешь, какой сегодня день, – пробормотал он, непроизвольно вдавливая пальцы в живот Элис. – Из семи миллиардов ты одна понимаешь, какой сегодня день…

– Это твоё оправдание, чтобы напиться?.. – попробовала съехидничать она, но резко задохнулась, когда в сгибе локтя Джеральд стиснул её шею.

– О нет… всего лишь наименьшая из причин. Что в тебе такого, Элис Чейн? – пробормотал Джеральд, пока она скребла ногтями по мягкому сукну рукава в попытке вдохнуть хоть немного воздуха. – Что особенного? Ты плод праздного любопытства и должна была остаться ничего не значащим эпизодом. Незаметным атомом среди десятков других женщин. Так какого дьявола я не могу стереть тебя из памяти? Где закралась ошибка?

– Возможно, тебе следует лучше следить за своей переменной низшего уровня? – саркастично просипела она, не понимая, откуда нашла в себе подобную смелость. Джеральд рыкнул, и сильные пальцы впились в плечо, но Элис хотя бы перестали душить.

– Кем ты себя возомнила, раз думаешь, что вправе раздавать мне советы?

– Лучше быть никем и делать себя с нуля, чем постоянно плавать в выдуманной личности. Разберись сам с собой, а потом мы поговорим, – холодно ответила она и попыталась осторожно нащупать в кармане телефон.

Но манёвр оказался слишком заметен, с усталым вздохом Джеральд перехватил её руки, легко удерживая их в своей большой ладони. Ситуация становилась дерьмовее с каждой секундой.

– Не торопись, мы ещё не закончили. Считаешь, что знаешь меня, раз делаешь такие выводы? Ах, да. Маленькая лгунья основательно покопалась в чужом прошлом и теперь пытается судить о том, чего не понимает. Тебе понравились мои секреты? На твоём месте я был бы счастлив, попадись мне такое.

– Не приписывай свои мысли другим. Из нас двоих мудак здесь ты, а не я, потому что меня неспособна радовать чужая боль. Я не танцую на трупах поверженных врагов.

Джеральд как-то жутко рассмеялся и свободной рукой вцепился в переплетенье кос на голове Элис, немного истерично распутывая пряди и не прекращая при этом пьяную речь. Слова звучали невнятно, будто он обращался к самому себе, а не Эл.

– Поверженных? Да, пожалуй. Ещё немного, и я буду пускать на тебя слюни точно так же, как делает Хиггинс. Каждый раз при виде него не устаю себе напоминать, какое это жалкое зрелище. Но в тот день ты пришла… Я не ждал тебя, не думал, что решишься. Ты несла восхитительную чушь, в которую так хотелось верить, а потом задала единственный вопрос. Спросила не то и не так! И всё отправилось в грёбаную срань! Ведь Элис Чейн – моя личная Саломея. Одно её слово, и вот эта голова летит с плеч. Но, какого чёрта! Почему? Всё неправильно…

Он пьяно цокнул языком.

– Неправильно, ведь это ты хотел заполучить мой скальп.

Ситуация всё больше напоминала бред. Элис пыталась понять, о