Барбара Делински - Над бездной

– Мама спрашивает тебя об этом, поскольку мы с ней недавно пришли к выводу, что твоему папочке надо больше и разнообразнее работать. Видишь ли, я заканчиваю свою основную работу рано, а потом шляюсь по дому в одиночестве, не зная, чем себя занять. Ты – в Маунт-Корте, мама – на работе, а мне без вас двоих просто скучно. И вот, – вздохнул он, – есть возможность перебраться поближе к большому городу.

– Какому городу? – подозрительно спросил Дуги.

– К Нью-Йорку.

– Но это же ужасно далеко!

– С другой стороны, – продолжал Бен, и его голос звучал уверенно, – возможно, мы вовсе не станем никуда переезжать. – Тут он посмотрел на Энджи. – Я недавно разговаривал со знакомыми парнями из Дартмута. Им весьма приглянулась моя идея преподавать в тамошнем колледже. Сказал бы даже, что они от нее просто в восторге.

Энджи воспряла духом.

– Правда? Но это просто великолепно!

– Это всего-навсего первая стадия переговоров, но они быстро сообразили, кто я в мире графики. И они полагают, что студенты тоже оценят мои достоинства. Кстати, ты была права. Я могу одновременно читать лекции, как на факультете политических наук, так и на факультете изобразительных искусств.

– Но Дартмут – это еще не Нью-Йорк.

– Да, там не так хорошо с неоновой рекламой.

– Но я думала, что тебе более всего хочется общаться с ребятами из редакции журнала «Таймс».

– Возможно, преподавание окажется куда интересней. По крайней мере, в этом наличествует определенный вызов моим способностям, особенно если дело выгорит.

– Обязательно. – Энджи была уверена в муже. – Ты слишком талантлив, чтобы у тебя не получилось.

Бен похлопал ее по плечу, и на его губах появилась та самая улыбка, которая и в молодости заставляла трепетать ее сердце.

– В любом случае попробовать не помешает. Собраться и переехать никогда не поздно. Если у меня не получится в Дартмуте, можно подумать о запасном варианте. Все-таки переезд – дело серьезное. А у тебя, Энджи, все связано с Таккером, и твои ставки здесь высоки. Просто несправедливо бросаться в авантюру с переездом, не прощупав все возможности поблизости.

Энджи бы бросилась к нему на шею, если бы рядом не было сына. Потом она, правда, немного пришла в себя, успокоилась и, обойдя вокруг стола, обняла его за шею.

– У тебя добрый папочка, Дуги! – сказала она, прижимаясь щекой к щеке мужа.

– И добрая мамочка! – добавил улыбающийся во весь рот Бен. – Она собиралась послать к черту всю свою карьеру ради меня.

Дуги выглядел весьма сконфуженно.

– Значит, у вас все в порядке, предки?

– Да, – сказала Энджи. – Послушайте, у меня есть неплохая мысль. Почему бы нам не заехать к Питеру… – Тут она замолчала, вспомнив, что опять пытается руководить событиями. Старые привычки умирают с трудом.

– Да, почему бы нам не навестить старину Питера, – подхватил Бен. – Таким образом мы могли бы лично засвидетельствовать ему, что абсолютно не верим во всю эту чушь. А потом, прежде чем отвезти тебя назад в школу, мы могли бы все вместе отобедать в ресторане нашей гостиницы. Ну как, нравится вам моя идея?

Питера дома не было. Он был в больнице в палате «3-Б» с Кэт Энн. Они подчищали пластмассовые мисочки с едой из китайского ресторана, причем ели палочками; Кэт Энн никогда не пользовалась ими раньше, но быстро научилась.

– У вас прекрасно получается, – с удовлетворением сказал Питер.

Она вспыхнула.

– Это оттого, что я проголодалась.

– Это оттого, что начинают сказываться занятия физиотерапией. – Питер весьма недвусмысленно дал понять начальнику этого отдела в больнице, чтобы там как следует занялись Кэт Энн. И вот эти занятия стали приносить плоды; хотя нижняя часть тела по-прежнему оставалась неподвижной.

– Это весьма полезно для вас, Кэт Энн, надеюсь, вы понимаете это?

Она кивнула.

– Понимаю.

– Сказано не без грусти. – Он дотронулся до ее щеки. – Ну, что же вас угнетает?

– Ничего.

– Вы уверены?

Она кивнула, но уже без всякой уверенности. Она как-то вообще вся съежилась и стала выглядеть совсем маленькой; у Кэт Энн была способность делаться маленькой и незаметной, когда она оказывалась чем-то напуганной. Тогда и голос ее звучал соответственно.

– Мне сказали, что меня скоро выпишут.

– Они правы.

– Но мой дом совершенно не приспособлен для… для…

– Что ж, надо что-то переоборудовать. Не так уж это и трудно.

– Но у меня для этого нет средств.

– У нас есть хороший адвокат, который сейчас работает над этим делом.

– Даже если он и выиграет дело, это случится не сейчас.

– Несомненно, – сказал Питер. Он убрал пластмассовые мисочки и смахнул несколько рисинок с простыни. Затем присел на край кровати и заговорил, стараясь казаться при этом небрежным, словно мысль, которую он сейчас хотел сообщить Кэт Энн, пришла ему в голову только что, а не благодаря долгим раздумьям.

– Я решил приспособить для этой цели мой собственный дом. Вы могли бы пока пожить у меня.

Ее глаза расширились от удивления.

– У вас? О, нет! Я не могу на это согласиться!

– Но почему? – спросил Питер.

– Потому что это ваш дом. Вы и так уже сделали для меня очень многое.

– Ничего особенного. Я раньше вообще вел довольно эгоистичную жизнь.

– Для меня вы сделали абсолютно все.

– И получил для себя лично не меньше, чем вы. Вы мне просто раскрыли глаза на жизнь, Кэт Энн. Ведь вы первая женщина на свете, к которой я проявил хоть малейшую щедрость.

– Но дети, которых вы лечите…

– Их родители оплачивают мои услуги. Так, собственно, я и оценивал большинство людей, когда приехал сюда и начал в Таккере свою практику врача. В большинстве люди мне что-то должны – деньги, уважение, наконец, они обязаны мной восхищаться. Я чувствовал, что должно быть только так, особенно после того, что они причинили мне в детстве. Я превратился в важного преуспевающего джентльмена, хотя временами вовсе не чувствую себя таковым. Вы в детстве прошли через те же самые трудности и испытания, что и я; но вы, в отличие от меня, вовсе не чувствуете, что вам кто-то что-то должен. Тем приятнее вам давать. Кроме того, – сказал он, взяв Кэт Энн за руку и чувствуя себя при этом ужасно стеснительно, – вы нравитесь мне. Вы достойный и очень искренний человек.

– Я все делаю не так, как надо, все на свете путаю.

– Вы не автомат.

– Я не умею общаться с людьми.

– Но вы прекрасно можете общаться со мной. Кстати, вы произвели отличное впечатление на моих родственников в день Благодарения.

Кэт Энн опечалилась.

– Я не знала, как и слово сказать, чтобы не попасть впросак перед вашими родственниками.

– Нет уж, вы великолепно держались!