#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн
Сказать, что они были удивлены — ничего не сказать. Сашка орала, что Матвеев — герой и вообще «крутой мэн», Самира хмурилась и качала головой — она ненавидела недосказанность в отношениях и терпеть не могла ложь. А Полина просто обняла меня в знак поддержки.
— И что ты будешь делать? — спросила Самира.
— Не знаю, — честно ответила я. — Сначала нужно успокоиться.
— Он тебя обманул. Понимаю, что хотел защитить, но честность в отношениях — превыше всего. — Она казалась непоколебимой.
— Эй, подружка, притормози, — вклинилась Сашка. — Он спасал Кудряху. Этим все сказано. Ясно? Так не каждый бы поступил.
— Не каждый бы поступил так глупо? — подула на аккуратно подпиленные и покрытые прозрачным лаком ногти Самира.
— Это ты глупая, — ухмыльнулась Сашка. — Просто любовь Дани достигла последней стадии — стадии самопожертвования. Он жертвовал своим счастьем ради Кудряхи.
— И ее счастьем тоже, — проворчала Самира. — Эгоист.
— Полегче. Он благородно поступил.
Они едва не сцепились, и мне с трудом удалось их успокоить. У каждой из них была своя правда относительно произошедшего. А моя правда находилась где-то посредине. Я все еще не успокоилась, хотя после разговора с подругами стало немного легче.
— А я вот одного понять не могу, — задумчиво сказала Полина. — Что теперь делать, если Алан через тебя все еще собирается мстить Матвееву?
— Даня разобрался с этим, — отвела я глаза.
— Я же говорю — герой! — выкрикнула победно Сашка. А Самира закатила глаза.
— И что ты будешь делать? — спросила меня Полина. А я только пожала плечами.
На этом разговор пришлось завершить — прозвенел звонок, и мы помчались в аудиторию на втором этаже, чтобы не опоздать. Первыми в нее забежали Полина и Самира.
— Саш, — остановила я синеволосую подругу на самом пороге.
— Что такое? — удивилась она.
— А что будет после последней стадии любви? — спросила я тихо, совершенно не желая услышать о том, что любовь потухнет.
— Вечность, — широко улыбнулась Сашка и потащила меня в аудиторию. Не в силах сконцентрироваться на лекции, я, отбросив ручку, почему-то думала о его новой татуировке. Символе вечности.
Последней парой стоял японский язык. Не знаю, что со мной происходило, но даже Маэда-сенсей заметила, что я не такая, как обычно, и не могу сосредоточиться на занятии. А я думала о Дане.
Благородство или эгоизм?
Ответить на этот вопрос я так и не могла.
Домой я возвращалась одна.
— Дарья! — услышала я неподалеку от остановки знакомый голос и резко обернулась. Ко мне медленно шел Савицкий.
Я тотчас стала оглядываться по сторонам — на автомате, чтобы удостовериться, что вокруг есть люди. А значит, я в относительной безопасности.
Боялась ли я Влада? Все еще да — воспоминания о том вечере сложно стереть из памяти за столь короткий срок. Но злости во мне было куда больше, чем страха. Они с Каролиной так мило обвели Даню вокруг пальца.
— Дарья! — повторил он, подходя ближе. Красивый, стильный, элегантный — он не изменял своему вкусу. Но теперь я смотрела на него не как на своего друга, к которому тепло относилась, а как на врага, который пытался сделать больно не только мне, но и моему любимому человеку.
— Что ты хотел? — с трудом приглушая в себе ярость, громко спросила я.
— Поговорить. Просто выслушай меня, — сказал он. — Это не займет много времени. Или, — он склонил голову на бок, внимательно изучая меня, — ты все еще боишься?
Я вспомнила вкус крови на губах и усмехнулась.
— Нет, Савицкий, я тебя не боюсь. Бояться себя должен ты сам. Себя и своих очаровательных поступков.
Я лгала — страх был: колкий, удушающий, как шарф из жесткой шерсти, перетягивающий шею и перекрывающий кислород. Но злость перебивала его.
— Я хотел извиниться, — сказал Влад, всматриваясь в мое лицо. — Я поступил как свинья. Признаю это. Я не думал в тот вечер, что ты все же придешь. И позволил себе… лишнее.
— Позволил себе быть свиньей. Так мило, — стиснула я зубы, чувствуя отвращение к этому человеку.
— Прости меня, Дарья. Я не должен был так с тобой поступать. Ты этого не заслуживаешь. Я чувствую себя моральным уродом и…
— Ты так сильно ее любишь? — перебила его я. В его темных глазах факелом вспыхнуло удивление.
— Кого?
Я глубоко вдохнула и выдохнула. Считает меня такой глупенькой и наивной? Зря.
— Не строй из себя дурака. Серебрякову.
3.6
— Так ты все знаешь, — медленно произнес Влад, не сводя с меня пристального взгляда. — Он рассказал? Что ж, так даже легче. Ничего не придется объяснять.
— Мне ничего и не нужно объяснять. И мне не нужны твои извинения. Но если ты или твоя любимая девушка, — в моем голосе появились жесткие нотки, — осмелитесь хоть на шаг приблизиться к нему, я вас уничтожу. Обещаю.
Я не лгала. Я не простила Матвеева и не знала, что с нами будет, но я готова была разорвать за него — осознала это только что.
— Даже так? — вдруг улыбнулся Влад. — Дарья, мне всегда нравились твой боевой настрой и смелость.
Оттого, что он произносит мое имя, меня передернуло,
