Джин Дейл - Чудеса Лас-Вегаса

— А ты сам подумай!

Зейн решительно затряс головой.

— Ни в коем случае. Однажды я решил, что могу понять женщину, и тут же попал в беду.

Дара с трудом сдерживала обиду. Она честно рассказала ему, почему хочет выйти замуж за совершенно незнакомого человека, объяснила, что готова рискнуть всем, лишь бы выбраться из-под дедушкиной опеки… и считала, что Зейном руководит благородство.

Хотя, если подумать, Слим и все остальные, хорошо знавшие Зейна, очень удивились его решимости. Видимо, у него репутация одинокого волка…

А она-то потеряла голову и бросилась, как в омут, в этот брак. Если сейчас сказать, что она хочет постоянства, он вполне может соскочить с кровати и броситься прочь.

Но если сыграть на его благородстве…

Дара сделала вид, что готова разрыдаться, и добилась желаемого результата: Зейн растерялся.

— О чем ты плачешь?

— Как о чем? — Дара проглотила слезы, ужасающе похожие на настоящие. — Ты хочешь освободиться от меня.

— А ты разве не хочешь освободиться от меня? Твой дедушка уже ест у тебя с рук, так зачем продолжать этот фарс?

«Если ты дашь мне хоть полшанса, это не будет фарсом!» — мысленно воскликнула она, но вслух произнесла дрожащим голосом:

— Затем, чтобы окончательно все изменить. Дедушка снова возьмется за свое. Как всегда. И с каждым разом становится все хуже.

Зейн стянул сапоги, пошевелил длинными узкими ступнями, обтянутыми серыми носками.

— И откуда же у твоего деда столько денег и власти?

— У него собственная экспортно-импортная компания в Сан-Франциско.

— Понимаю. А что делаешь ты, когда не удираешь с женихами? Дара опустила голову.

— Я работаю на него в главном офисе компании.

— И живешь с… Дара вздохнула.

— С ним, с сестрой Белл и ее маленькой дочкой.

— И никакого зятя?

— Никакого. — Дара задумчиво прикусила губу. — В двадцать лет Белл сбежала из дому, а в двадцать один вернулась с ребенком, тем самым нарушив условия получения наследства. Все остальные ее деньги украл муж. Она очень благодарна деду за то, что он взял на себя заботу о ней и Дженни. Теперь Белл совершенно сломлена. Мне так жалко ее…

— Полагаю, твой дед считает ее ужасным примером того, что могло бы случиться и со второй его внучкой, а ты видишь, что случится с тобой, если подчинишься ему.

Он понял! Дара даже улыбнулась от облегчения.

— Зейн, я люблю дедушку, но он разрушает мою жизнь. Будь я сильнее, тогда не нуждалась бы ни в тебе, ни в ком-либо другом… ну, чтобы защищать себя. И кроме того, я… — Она умолкла, заметив настороженность в его взгляде, и вдруг подумала: «Сколько женщин пытались заарканить этого мужчину?» Она легко могла бы присоединиться к толпе его поклонниц. Но тогда у нее не осталось бы ни шанса.

Дара выдавила из себя бодрую улыбку.

— Вы мне нравитесь. И ты, и Слим, и Коротышка — все твои друзья. Я понимаю, что выгляжу в твоем мире совсем чужой, но я хотела бы рискнуть. Обещаю, я буду изо всех сил стараться быть тебе хорошей женой, если ты поддержишь меня сейчас.

Зейн долго-долго смотрел на нее, затем сказал:

— Я должен это обдумать.

Он подошел к зеркальному стенному шкафу, достал с верхней полки пушистое голубое одеяло, сунул его под мышку и направился к двери.

Дара вскочила с пуфика.

— Зейн! Куда ты?

— Я буду спать на диване.

— Но… — Она посмотрела на кровать, потом на него. — Мне показалось, ты сказал: идем в постель…

Он рассмеялся чуть печально.

— Это я сказал ради твоего дедушки. Увидимся утром, Дара. И поговорим.

Поговорим? Хватит с нее разговоров. Она не хочет говорить ни об их будущем, ни о чем-либо другом.

Она вышла за него замуж. Она хочет быть его женой. И если он бросит ее, то ей будет гораздо больнее, чем от предательства Блейка.

Но, может, не бросит? Может, он останется с ней, и тогда она получит шанс завоевать его.

Ей оставалось лишь ждать и надеяться.

— Хорошо, — сказал Зейн за завтраком, — вот как мы поступим. Я… — В дверь заколотили. Зейн стиснул зубы и помрачнел. — Неужели твоему дедушке никогда не надоест врываться сюда без приглашения?

— Никогда, — честно ответила Дара.

— Тогда, может, лучше впустить его?

— Он сам найдет способ войти.

Пару секунд спустя в гостиную вошел Доналд Линнел, явно очень довольный собой и тщетно пытавшийся скрыть победное выражение лица. Он явился с дорогим кожаным портфелем, который поставил на пол у стола, затем выдвинул стул и уселся без приглашения.

— Доброе утро. Дара, ты нальешь мне кофе?

— Дедушка, ты прервал наш разговор. Может, мы встретимся позже в…

— Я пришел, и я остаюсь, — заявил Доналд, выдергивая чашку с блюдцем из ее застывших пальцев. — Так что вы решили?

— Мы как раз это обсуждаем, — призналась Дара, метнув озабоченный взгляд на своего молчаливого мужа.

— В таком случае я вовремя. — Доналд расстегнул портфель и, вынув из него несколько папок, разложил их на столе.

Зейн намазал бисквит тонким слоем масла, затем добавил клубничного джема и кивнул на папки.

— Даже боюсь спрашивать.

— Так не спрашивайте. Я сам расскажу. — Доналд поднял верхнюю папку и помахал ею. — Это доклад частного детектива, которого я нанял, чтобы узнать о семействе Фарли из Колорадо.

Зейн вздрогнул и даже покраснел от негодования.

— Надменный сукин… — Он оборвал себя и улыбнулся, но эта улыбка была страшнее всяких ругательств. Затем он сочувственно взглянул на Дару, словно говоря: «Теперь я начинаю понимать, что тебе приходилось терпеть».

— Можете не волноваться, — беспечно продолжал Доналд. — Ваши родственники оказались приличными трудолюбивыми фермерами. — Он рассмеялся. — Во всяком случае, за двадцать четыре часа моему агенту не удалось обнаружить ни психических болезней, ни криминальной деятельности.

— Какое счастье, — ухмыльнулся Зейн, — что он не разыскал дедушку Джона. Доналд впился глазами в Зейна.

— Разыскал? Где? Ему есть что скрывать?

— Практически все, — нарочито растягивая слова, сказал Зейн. — Бедняга мертв уже двадцать четыре года.

Дара рассмеялась почти истерично. Она не знала, попался ли на удочку ее дед, но она точно попалась.

— Ну так вот… — Доналд откашлялся. — Семейство Фарли проверено, но это вовсе не доказывает, что вы не охотитесь за приданым моей внучки.

— Дедушка! — Щеки Дары вспыхнули от стыда. — Неужели ты не можешь представить мужчину, которому нужна я, а не мои деньги? Кроме того, у меня ничего нет, вернее, совсем немного, и ты это знаешь лучше других. Мой трастовый фонд опутан столькими условиями, что вряд ли я когда-нибудь до него доберусь.