Уильям Гилл - Вкус греха

– Не волнуйся, я побывал также в Шри-Ланке и на Таити. Там полно размякших от безделья отпускников с кредитными карточками и огромное количество многоэтажных отелей, из которых можно надоить деньжат. Взгляни.

Мужчина положил на стол Андреотти папку и раскрыл ее. Пандора поднялась.

– Простите, мне пора, – сказала она, думая о том, что, если поторопиться, то можно успеть в буфет и перехватить сандвич.

Мужчина посмотрел на нее, потом на Тони.

– Вот что, мне тоже пора, – объявил он. – Просмотри эту папку, а я тебе попозже позвоню.

Двойник Ричарда Гира начал говорить, как только они оказались в коридоре.

– Меня зовут Том Кансино. Веду раздел путешествий. А вы кто? Давно я не встречал здесь таких, как вы – вы похожи на живую женщину, а не на куклу.

Пандора на секунду заколебалась: Том был слишком хорош собою, а после разрыва с Джонни она относилась к любому симпатичному представителю противоположного пола с некоторой подозрительностью. Она ответила собеседнику довольно сухо, но в то же время с дружелюбной улыбкой:

– Я Пандора Дойл. Веду раздел «Покупки».

Они остановились у лифта, и Пандора, смущенная его явным интересом, отвела взгляд.

– Пожалуй, пойду по лестнице. Я уже опаздываю, – проговорила она и направилась к двери, ведущей на лестничную клетку.

– Не так быстро, а то вы меня загоняете. Я посещаю тренажерный зал всего три раза в неделю, – пошутил Том, направляясь следом за ней.

Когда они вышли на лестницу, он отвесил ей преувеличенно низкий поклон.

– Сейчас я продемонстрирую вам хорошее воспитание. Во-первых, как джентльмен советую вам идти по лестнице со стороны перил. Во-вторых, позвольте пригласить вас на ленч.

Пандора улыбнулась:

– Прошу прощения, но я уже приглашена на ленч, и к тому же опаздываю.

Ее голос эхом заметался в лестничном колодце, и тут она, взглянув в окно, заметила, что небо резко потемнело. Пандора бегом бросилась вниз.

Том остался на месте раздосадованный. Один раз он уже кинулся следом за этой женщиной; делать это вторично было бы чересчур.

Пандора пожалела, что проявила чрезмерную холодность. Пробежав по лестнице вниз пару этажей, она остановилась на очередной площадке и, задрав вверх голову, сказала:

– Буду рада принять ваше приглашение в любой другой день.

И, сверкнув на прощание улыбкой, помчалась дальше.

Ариан де ла Форс сняла трубку внутреннего телефона.

– Только что звонил швейцар, мадам. Мисс Дойл поднимается.

– Благодарю, Франсуа. Проводите ее в библиотеку. Впрочем, нет, лучше в гостиную.

Этой ничтожной журналисточке будет труднее задавать каверзные вопросы, сидя в одной из самых роскошных гостиных Нью-Йорка, подумала Ариан.

Сняв кольца с изумрудами, она положила их на прикроватную тумбочку. Затем открыла один из ящичков шкатулки, в которой хранила свои драгоценности. Быстро оглядев выстланный бархатом подносик, на котором вплотную друг к другу лежали кольца, серьги, кулоны и броши, Ариан выбрала кольцо с великолепным бриллиантом размером чуть ли не в квадратный дюйм. В свое время, купив его, Симон де ла Форс, любивший выставлять напоказ свое богатство, превзошел самого себя. Ариан не любила и почти никогда не носила это кольцо, но настырная девица, явившаяся в ее дом, похоже, обращала внимание на драгоценности. Что ж, громадный бриллиант, если будет нужно, поможет Ариан отвлечь ее и увести беседу куда-нибудь в сторону. Надев кольцо на палец, мадам де ла Форс села в кресло и, выбрав из лежавшей на столике кипы всевозможных изданий какой-то иллюстрированный журнал, принялась его просматривать. Выждав пятнадцать минут, она встала и вышла из комнаты.

Сидя в одном из позолоченных кресел, некогда заказанных Екатериной Великой для Зимнего дворца, Пандора чувствовала себя словно в музее. Ей всего несколько раз приходилось видеть подобные комнаты в Англии – но там изящная мебель и старинные портреты передавались по наследству в течение сотен лет. Здесь же роскошь символизировала лишь силу денег. В местах, наверняка указанных дорогим дизайнером, были расставлены вазы с мастерски составленными букетами, но нигде не было видно ни одной фотографии. На низких журнальных столиках не было ни альбомов, ни репродукций – ничего, что могло бы дать хоть какое-то представление о вкусах хозяйки дома и его обитателей. Не было даже тех небольших деталей, которые оформители интерьеров обычно используют для того, чтобы придать жилой вид тем комнатам, которые используют лишь для приема гостей. Словом, гостиная чем-то напоминала саму Ариан, какой Пандора видела ее на вечеринке у Джеральдины, – с безукоризненным вкусом, дорого и элегантно одетую, но при этом совершенно непроницаемую.

Наконец двойные двери распахнулись и вошла хозяйка. На ее устах играла любезная улыбка.

– Садитесь, пожалуйста. – Ариан небрежно указала левой рукой в направлении кресла, которое успела облюбовать Пандора. Бриллиант на ее пальце ослепительно засиял. – Простите, что заставила вас ждать, но я разговаривала по телефону и никак не могла закончить беседу.

Дамы сели. Слуга поставил на столик между ними поднос с чайными приборами из серебра и слоновой кости.

– Чашку чаю? – предложила Ариан. – Или, может быть, чего-нибудь еще?

– Спасибо, чаю выпью с удовольствием, – ответила Пандора. – Благодарю вас за то, что согласились со мной встретиться. Я попросила фотографа подъехать без четверти четыре.

Открыв сумочку, Пандора достала маленький диктофон.

– Вы не возражаете, если я воспользуюсь этим? – спросила она. – Мне бы не хотелось отнимать у вас лишнее время – насколько я понимаю, вы скоро уезжаете.

– Разумеется, нет. Да, я действительно завтра отправляюсь в Буэнос-Айрес. Мне нравится быть в курсе основных дел моего бизнеса. Сахарная промышленность сейчас переживает нелегкие времена.

Пандору позабавило некоторое противоречие между покупкой картины за пятьдесят с лишним миллионов долларов и тревогой собеседницы по поводу проблем, испытываемых сахарной промышленностью.

– Какая прекрасная комната, – сказала она, меняя тему. – Как и когда вы начали собирать вашу замечательную коллекцию антиквариата?

– Большая часть всего этого досталась мне в наследство от мужа, – пояснила Ариан. – На него работало множество агентов, скупающих подобные вещи по всей Европе. Думаю, многое из того, что приобреталось, он даже не видел – все это оседало на складах. Я же покупаю только картины – точнее, портреты.

– Почему? – поинтересовалась Пандора. Журналистка почувствовала возбуждение: сейчас она узнает, что именно кажется этой женщине интересным в людях или по крайней мере в их изображениях.