Джон Кейн - Актриса года

— Как думаешь, можно будет нанять этого совершенно отвратительного коротышку, который обычно работает на Майкла Джексона? — спросила она.

Глава 9

Колин Троманс лежал на кровати в гостиничном номере и слушал Вагнера, компакт-диск которого только что приобрел в магазине «Тауэр рекордз». Он покидал дом в спешке, однако не забыл прихватить портативный плейер. Заехав в «Тауэр рекордз» по пути к фешенебельному мотелю под названием «Шангри-Ла», он купил несколько дисков, которые смогли бы заменить радио. Ничто не наполняло Колина такой страстью и верой в собственные силы, как волна этих мощных, первобытной силы аккордов из вагнеровского «Кольца нибелунгов»[14]. А диск стоит всего девять долларов девяносто девять центов!

«Просто удивительно, до чего дешева сегодня эта грандиозная, захватывающая музыка!» — думал Колин.

Страсть, мощь — именно этого не хватало ему теперь, когда он наконец разошелся с Фионой. Господи Боже, как же он мог обходиться без секса на протяжении столь долгого времени? Нет, ему следовало бы догадаться, чем все это кончится, с самого начала, с первой брачной ночи, когда Фиона, едва он успел войти в нее, запела: «Боже, храни королеву».

Ладно, как бы там ни было, но все это теперь позади. Его жизнь изменилась с той поры, как он нашел новую подружку. При одной мысли о женщине, с которой он занимался любовью последние две недели, плоть у Колина затвердевала и превращалась в некое подобие французского батона, которым можно было бы дирижировать на протяжении всех восьми часов исполнения «Кольца нибелунгов». «Нет, мне необходимо в душ, — подумал он. — А то еще кончу сейчас, прямо тут, на кровать».

Теплые струйки воды хлестали по коже и помогали снять стресс после совершенно безобразного утреннего скандала с Фионой. И где-то к половине шестого Колин вновь обрел присущую ему юношескую миловидность. Он потянулся к своему детородному органу размером с крупную копченую сельдь и начал массировать его. И тут вдруг дверцы душа раздвинулись: перед ним стояла Карен Кролл в трусиках и бюстгальтере.

— Что, решил начать без меня? — игриво осведомилась она, стянула белье и шагнула в кабинку. Затем крепко прижалась к нему своими роскошными грудями, ощущая, как он упирается ей в живот, теплый и пульсирующий, словно самописец детектора лжи. С помощью такого же наверняка допрашивали О. Дж. Симпсона[15].

— Вообще-то я размышлял тут о Вагнере и «Кольце нибелунгов»… — с замиранием сердца пробормотал Колин.

— И готов к кульминации? — шутливо протянула Карен, завладевая вздыбленным «петушком». Она обвивала тело Колина ногами и руками и ритмично задвигалась, все крепче сжимая объятия и напоминая при этом удава, вознамерившегося задушить свою жертву.

Кульминации Колин достиг на десять минут раньше Вагнера.

* * *

Познакомились они всего двенадцать дней назад в «Плюще» на Беверли-Хиллз. Колин встречался там с исполнительным продюсером «Тристар», и за завтраком они обсуждали грядущую постановку «Макбета». Продюсер, аппетитно похрустывая пирожками с крабами, фирменным блюдом заведения, рассуждал: «А что, если пригласить Брюса Уиллиса на роль Банко?», «Может, сделать концовку более оптимистичной?», «Я могу позвонить Квентину Тарантино…» Но говорил он с набитым ртом, и Колин с трудом понимал его. Наконец, выслушав все предложения продюсера, но лишь отчасти согласившись с каждым из них, Колин отправился в гардеробную за плащом, где его ждала счастливая встреча с Карен.

— Карен Кролл, — представилась она, протягивая руку. — Большая поклонница всех ваших работ!

— О, да что вы! — забормотал польщенный Колин. — А я, в свою очередь, ваших… — Знала бы она, подумал он, как часто он брал кассету с «Удачей палача», чтобы насладиться эпизодом любовной сцены, где Карен представала нагишом!

— Я так понимаю, вы собираетесь ставить «Макбета», — заметила Карен, подавая пальто гардеробщику. Три верхние пуговки на ее блузке были расстегнуты, а бюстгальтер под блузкой, похоже, отсутствовал.

— Да, знаете ли, немного Шекспира, что называется, не помешает.

— О, Шекспир! Это же мечта каждого актера! — промурлыкала Карен.

— Вообще-то Шекспир и сам был актером, — сказал Колин, надеясь, что знание этого общеизвестного факта придаст ему ценности в глазах звезды, заставит казаться более эрудированным и интересным.

— Готова побиться об заклад, актером он был неважнецким! — кокетливо заметила Карен.

— Вообще-то многие считают, что то был вовсе не он, а Бэкон, — заметил Колин, ссылаясь на хорошо известную историю о том, что именно сэр Фрэнсис Бэкон[16] был автором многих шекспировских пьес.

— Бэкон… — мечтательно протянула Карен. — Я, знаете ли, с Юга и просто обожаю бекон. Кстати, почему бы не съесть на ленч порцию хорошего доброго английского бекона?.. — как бы между прочим заметила она, но Колин не ответил. Ему было не до того, он разглядывал ее соски, казавшиеся на вид тверже самих алмазов. И уж наверняка куда аппетитнее, подумал он. — Послушайте, — сказала Карен, когда метрдотель пригласил ее за столик, — мне страшно хотелось бы продолжить эту интересную беседу. Почему бы вам не позвонить моему агенту Билли Уаймену с Ай-си-эм и не договориться встретиться за кофе? После Ральфа Файнса Шекспир — мой любимый англичанин.

На следующее утро, ровно в одиннадцать, они встретились за кофе, а уже во второй половине того же дня оказались в постели. Он был приятно изумлен разнообразием и изысканностью ее сексуальной техники. Совокупляясь с ней, он словно изучал на практике всю «Камасутру». После пяти лет унылой супружеской жизни с Фионой перед ним открылись новые горизонты, и он никак не мог насытиться Карен. Он чувствовал себя голодающим узником, которого внезапно выпустили на волю, и не куда-нибудь, а в гастрономический отдел универмага «Харродз»[17].

— А я вот тут лежала и думала… — протянула Карен. Оба они, совершенно обессиленные, распростерлись на постели в номере мотеля «Шангри-Ла».

— О чем же, дорогая? — осведомился Колин, затягиваясь сигаретой.

— А не махнуть ли нам в «Голден глобз»? — сказала она, поглаживая себя по грудям. Она никогда не упускала возможности напомнить Колину, что тот ее сексуальный раб.

«У этой женщины весьма оригинальные сексуальные фантазии», — в который уже раз подумал Колин. А вслух спросил:

— Ты считаешь, это удачная идея? Мы вроде бы договорились держать нашу связь в тайне… Не далее как сегодня утром я ушел от Фионы и…