Юлия Чеснокова - Тигриный лог (СИ)

— Так вот, — вытерев большим пальцем уголки губ, поведал Джей-Хоуп. — У меня состоятельные родители, и они пророчили мне блестящее будущее, заранее купленное их деньгами. Отец и думать не хотел, чтобы я не пошёл по его стопам и не продолжил династию ювелиров. А мне как-то всегда хотелось свободы, а не носиться с эскизами и партнерами, дрожа за вложения и при поставках необработанных камней — не переплатили ли? Не обманули с качеством? Отец такой жадный человек… я с детства за ним наблюдал и понял, что боюсь уподобиться ему, в прямом смысле угодив в золотую клетку. И, не поверишь, после всех их ограничений, созданных для меня, чтобы я стал достойным и идеальным, Тигриный лог мне рай земной! Я тут дышу куда свободнее, чем за стеной.

— Как же он тебя отпустил сюда? — удивилась я, представляя, что где-то в Сеуле или Пусане, или другом крупном городе, у этого парня огромная квартира, машины, фамильные бриллианты, предназначенные для его будущей невесты из семьи такого же уровня. А он здесь, и отринул всё без угрызений совести и сомнений.

— Я сбежал — друзья помогли, — хмыкнул Джей-Хоуп, и принялся быстрее доедать, потому что разболтался и отстал от окружающих. Прервавшись на мгновение, всё-таки докинул: — С которыми он мне не давал общаться, потому что «не твоего круга эти проходимцы!». Вот такие они, богатые папы…

Преподаватели, не изменяя себе, поднялись первыми и пошли наружу, дав десять минут юношам. Я опять скосила глаза на красивого парня по имени Джеро. Он в нашу сторону и не смотрел, весело начав обсуждать что-то с друзьями. Мой взгляд не остановился на достигнутом и поплыл по всем. Через проход от нас тоже было два симпатичных парня за столиком. Но зная закон жизни «вместо благ слови тумак», я сомневалась, что целовал меня кто-то из наиболее мне приглянувшихся. Стоило, наверное, найти самого отвратительного и делать ставку на него. Чтобы потом, если что, обрадоваться любому исходу. Сутулясь в оливкового цвета рубашке, заткнутой за оби** и заправленной в хакама, я вычерпала остатки овсянки, когда Шуга, перегнувшись через меня, заголосил соседнему столику:

— Эй, дети, быстро доели, а то опоздаете! — пихнув меня локтем в бок, сосед уточнил на ухо, но громко, во всеуслышание: — Хорошо быть одним из самых старших, а? Командуй, повелевай, — Я распахнула веки до предела. Шуга из самых старших? Вот бы никогда не подумала! Из-за своего шалопаистого характера он казался мне разве что не младше меня.

— Вообще-то, в нашем братстве равенство и повелевает на добровольной основе духовный авторитет — учителя, — поднялся жгучий брюнет из дальнего угла и подошёл к нам, говоря строго, но миролюбиво.

— Ага, на добровольно-принудительной, — шутливо огрызнулся Шуга и указал мне ладонью на подошедшего. — И не поспоришь, потому что это самый старший. Знакомься — Пигун.

— Очень приятно, — промямлила я, застеснявшись привлеченного ко мне внимания. Казалось, теперь все девятнадцать смотрят только на меня. «Дети» тоже покинули скамьи и заборчиком выстроились за спиной старшего. Половина из них на детей совсем не тянула, даже более чем.

— Кстати, мы же ещё не знакомились, — протянул мне руку парень среднего роста, крепкий и с бессовестно страстными черными глазами. В них просто-таки вся его ещё не вызревшая, но бурлящая гормонами мужская искусительность торчала. Таким нельзя уходить в монахи, точно нельзя! Я замешкалась, понимая, что рука моя может меня выдать, как и само рукопожатие. — Чимин.

— Ну что ты! Нам теперь вот так положено знакомиться! — спас меня на вид самый юный мальчишка, поклонившись в мою сторону со сложенными перед собой ладонями. — Спасибо за вкусную еду, брат. Меня зовут Яно.

— Нет, ну ты посмотри — образец буддиста за неделю! — прыснул Шуга и, скривив рот, пошевелил его уголком, выдавая мне: — Притворяется! Тот ещё шельмец…

— Мы сейчас опоздаем на занятие! — напомнил им ещё один и быстро, между делом, бросил мне, уходя: — Чонгук.

— А я Атом, — поклонился четвертый из-за их столика и они, вразброд, а не как должны бы были дисциплинированные воины — стройными рядами, выпихнулись во двор. Мне предстояло опять перемывать посуду. В этой раннеутренней кутерьме я вообще не могла сообразить, что к чему. Старше, младше, поток новых имён, переглядок, шуток, фраз и информации… Если так пойдёт дальше, то я никогда не разберусь, кто же покушался на цветок моих невинных губ. Останется только одно: втираясь в доверие, вести по очереди с каждым доверительные беседы и вытягивать, что он делал в ночь Распахнутых врат. А как долго люди заслуживают доверие? Казалось, что парни между собой уже достаточно близки, хотя знакомы всего каких-то семь дней. Мужская дружба, как утверждается, крепче, и мужчины честнее в принципе, хотя бы из-за отсутствия женской изворотливости. Но бывают, разумеется, и такие типы, которые обманывают. Чаще всего это бабники. Наверное, их и называют так не по тому, что им нравятся все девушки подряд, а потому что ведут себя, как бабы — лукавят, лицемерят и хитрят. Были ли здесь подобные типы? Если нет женщин, то незачем и лгать, верно? Я должна очень, очень постараться не провалить свою миссию.

Дотерев тарелки и столы за всеми, я заодно подмела столовую, после чего помыла пол до свежего сияния многовековых каменных плиток. Хотя они и без того были предельно чистыми — перед входом все снимали сандалии, в которых ходили только от здания к зданию. Потирая поясницу, я выползла на солнышко, к той балюстраде, от которой вчера ничегошеньки не было видно. Сегодня обзор на тренировку был, как на ладони. Девятнадцать человек в своих белых костюмах, повторяя за мастером Ханом, простаивая по несколько минут в одной позе, меняли их таким образом, чтобы даже переход из одного положения в другое был определенным и синхронным. В прозрачной дымке высокогорного утра, пронизанного фантичными шорохами там и тут опадающей листвы, я залюбовалась этим изящным действом, заключавшем начальные этапы будущих трудных боёв. Они ведь будут оттачивать драки?

— Нравится? — Я вздрогнула, обернувшись к подошедшему мастеру Ли. Взрослые мужчины более проницательны, не лучше ли онеметь или ретироваться? Он поднял подбородок в сторону занимающихся. — Аннун соги — одна из основных стоек. Ей учатся лет с восьми-девяти, а этим в среднем по восемнадцать-двадцать. Самому младшему семнадцать, а старшим двадцать три. Хотя Чимин и Сандо занимались с детства и неплохо подготовлены. Пигун, Джей-Хоуп и Джеро тоже владеют азами боя. Но всё-таки учить быть самыми непобедимыми и умелыми… поздновато, но ничего. Усиленными и настойчивыми тренировками они добьются нужного результата.