Кэти Келли - Секреты прошлого

— Если прикидываешься дурочкой, парень западает на внешность, — сказала Фей дочери. — Все остальное он не может оценить, и это должно быть обидно.

— Именно это я и сказала Элле! — воскликнула дочь. — И ведь как это, должно быть, утомительно: постоянно помалкивать в тряпочку или нести очаровательную чепуху! Элла точно так не сможет. Она же говорит что думает. А голова у нее варит отлично, она же лучшая в классе.

Вспомнив об учебе, Эмбер с тоской уставилась в учебник.

— И все-таки если парня интересует только внешность, это нельзя назвать любовью, — буркнула она. — Любовь подразумевает полное слияние. А внешность обманчива. Те, кто любит глазами, обманывают сами себя, правда?

Это был даже не вопрос, а утверждение.

— Целиком согласна. — Здесь Фей ступала на твердую почву, потому что много лет втолковывала дочери именно это. — Тебя должны любить такой, какая ты есть, со всеми достоинствами и недостатками. Вы с Эллой уже успели познакомиться с кем-нибудь? — спросила она весело. Она знала, что Эмбер ни за что не признает своего интереса к Джованни, но ей нравилось думать, будто она все знает о собственной дочери.

— Нет, — торопливо ответила Эмбер.

Если бы ее мать не была так занята своими мыслями, ее насторожила бы подобная поспешность и последовавшее за этим молчание. Однако Фей ничего странного в ответе дочери не заметила, разрыхляя почву грядки пластиковой вилкой. Румянец, малиновыми пятнами покрывший щеки Эмбер, тоже ускользнул от ее внимания.

— Знаешь, на Саммер-стрит нет никого, кто подходил бы нам с Эллой по возрасту, — сказала девушка, сообразив, что опасность миновала. — И у Эллы тоже нет подходящих соседей. Тут вообще живут одни толстяки с пивными брюхами. Они смотрят в свои кружки и попивают пивко, когда мы идем мимо.

Грубо, но в точку, подумала Фей, смеясь.

Ее дочь и Элла были привлекательными девушками и вместе составляли потрясающую пару. Густые медовые волосы Эмбер в сочетании с удивительными глазами и яркие итальянские черты лица Эллы заставляли оборачиваться даже пенсионеров. Фей радовалась тому, что дочь не делала культа из внешности, иначе малышка давно бы ходила задрав нос. Все-таки ей удалось вложить в голову девочки нужные знания. Фей с детства объясняла Эмбер, каких ошибок в жизни следует избегать. Единственное, о чем не знала дочь: какие жизненные уроки научили саму Фей осторожности.

— Сорок второй дом выставили на продажу, — сменила она тему. — Кто знает, вдруг туда въедет приятная семья с парнем твоего возраста?

— Сомнительно. — Эмбер вдруг засмеялась. — Пусть лучше въедет вдовец с сыном. Было бы здорово! Ты могла бы завести роман с отцом. А вечером ты приходила бы со свидания и рассказывала мне, как все прошло.

Фей так сильно воткнула пластиковую вилку в землю, что едва ее не сломала.

— Вот черт, — пробормотала она. — Детка, это вряд ли.

— Но почему? — Эмбер села и поглядела на мать. Ее лицо стало серьезным. — Я знаю, как много сил ты отдала мне, но ведь я уже большая. Скоро я поступлю в колледж и уеду, а ты сможешь заняться собой. Разве ты не хочешь устроить свою личную жизнь?

Фей стало не по себе от подобных разговоров. Она принялась с удвоенным рвением рыхлить землю. Бессмысленно было отрицать очевидное: дочь должна учиться дальше, а значит, их пути на время разойдутся. И все-таки Фей было больно сознавать это.

Если дочь говорит о том, что мать должна заняться собой, значит, считает ее совсем безнадежной, и узнавать об этом болезненно. Когда-то мать Фей пыталась читать ей нотации, но не достигла успеха.

— Ладно тебе, Фей, — говорила она годы назад, — тебе пора пожить для себя. Чего ты себя хоронишь?

После того разговора в отношениях Джози и Фей пролегла трещина.

— Оставь меня в покое! — кричала Фей матери в гневе. — Ты постоянно твердишь, что я похоронила себя заживо, но это не так! Я буду жить так, как хочу!

Она так и не простила матери те слова. Джози совершенно ее не понимала. Разве Фей хоронила себя заживо? Она была счастлива все эти годы, пока жила с Эмбер. Разве для счастья обязательно нужен мужчина?

— Просто подумай о том, что я сказала, — продолжала Эмбер. — Я уеду, но буду постоянно за тебя переживать. Тебе нужно как-то встряхнуться, начать выходить в люди, понимаешь? Познакомишься с кем-нибудь. Наверняка бабуля начнет сводить тебя с сыновьями своих подруг. Конечно, большая часть окажется идиотами — так часто бывает, но ведь может и повезти. Я была бы рада, если бы у тебя случился роман.

Сказав это, она снова уткнулась в книгу. У Фей защемило сердце. Они с Эмбер поменялись ролями: теперь дочь читала лекции матери.

Слова Эмбер не шли у Фей из головы с самой субботы.

Поднимаясь по ступеням в спортивный комплекс, она думала о том, каким все-таки простым и понятным видится мир подросткам. «Я уеду, а ты закрути роман». Почему дочь так внезапно завела этот разговор? Какая подо всем этим подоплека?

Фей вошла в женскую раздевалку, выключила плейер и торопливо переоделась в скромный синий купальник. Она привыкла двигаться быстро и всегда везде успевала.

— Экономная, аккуратная и пунктуальная, — говорила о ней Грейс, начальник рекрутинговой службы, в которой работала Фей. Грейс ценила аккуратность и пунктуальность в своих подчиненных превыше всех остальных черт.

— Аккуратная до маниакальности, — обычно добавляла Фей с усмешкой.

Она проводила собеседования с соискателями и с легкостью составляла о них впечатление по мелочам в речи и внешнем виде. Ее рабочий стол был образцом аккуратности: каждый предмет имел свое место и никогда его не покидал. Фей считала, что бардак на рабочем месте означает бардак в голове. Но иногда она спрашивала себя, не означает ли маниакальная аккуратность наличие еще более серьезных проблем в голове, нежели обыкновенный бардак.

Переодевшись, Фей повесила юбку и пиджак на крючки, чтобы они не измялись. Она никогда не смотрелась в зеркало, проходя в душевые, в отличие от остальных женщин, старательно убиравших волосы под шапочки и поправлявших лямки купальников. Эти женщины обеспокоенно спрашивали друг друга, не полнит ли их черная лайкра и не пора ли им заняться эпиляцией ног. Фей находила всю эту суету высосанной из пальца.

К сорока годам она успела понять, что зеркала ничего не говорят об истинной человеческой сущности. Они лгали, превращая озлобленных стерв в длинноногих красоток и уродуя жирными складками добродушных матрон и идеальных матерей.

Приняв короткий холодный душ, Фей быстро прошла к бассейну, погрузилась в воду, проплыла до средней дорожки и поплыла к противоположному бортику.