Татьяна Тронина - Реальная вечеринка

«Неправда!» – в ужасе подумала Клава.

Света вновь нацепила повязку на руку.

– Что за чушь! – удивился Электрон. – Я ударил тебя, Света?

– Да! Вы меня ударили!

– За что?

– За то, что я просила вас исправить годовую оценку, а вы отказались. Я хотела пересдать физику, а вы ответили: «Поздно». За что вы так ненавидите меня, Петр Никифорович?.. – закричала Света и зарыдала. Самыми настоящими слезами!

Класс загалдел и зашумел с новой силой. Никто особенно не поверил этой истории.

– А свидетели? – закричал с места Глеб Аверин. – Свидетели есть?

– Да! – стремительно обернулась к нему Света.

– Кто?

– Денис Балашов!

– Твой дружок! Как же, поверили мы… – скептически протянул Руслан Медведев.

– Медведев! Аверин! Немедленно вон из класса! – возмутилась Стелла Власовна.

– Минутку… – хладнокровно произнес Электрон. – Если уж зашла речь о свидетелях, то их было двое. Денис Балашов и Зина Хромова.

– Хромова? – Стелла Власовна подскочила к Зине, вперилась в нее пронзительным взглядом. Света тоже обернулась и мрачным, яростным взглядом уставилась на Зину.

– Я… – прошептала Зина, ошеломленная этим напором. – Да… Я была там. Петр Никифорович… Петр Никифорович никого не бил.

«Слава богу… – облегченно вздохнула Клава. – Молодец, Зинка!»

– Неправда, – металлическим голосом возразила Света. – Петр Никифорович за то, чтобы Зина молчала, поставил ей в году пятерку. Кто поверит, что эта слабоумная знает физику на пятерку?! Кто вообще поверит ей?

В классе поднялся совсем уж невообразимый шум.

– Тише! – закричала Стелла Власовна. – Ти-ше!!!

– Зинка – не свидетель! Свидетель – Денис, он все подтверждает! – вопила Света, потрясая перевязанной рукой.

– Эйнштейн сначала тоже учился на тройки!.. – кричал Руслан Медведев. – А потом как взял да и открыл теорию относительности! Может, Зина – тоже как Эйнштейн? В ней взяла и прорезалась эта… гениальность!

– Родченко нельзя верить! – кричал и Глеб. – Она на нашего Эл… На нашего Петра Никифоровича наговаривает! Правильно он ей двойку влепил!

Вокруг бушевали страсти, а Клава сидела молча. Она – единственная из всех точно знала, при каких обстоятельствах у Светы появился этот рубец на руке. Но почему-то не могла произнести ни слова.

– Тише! – поднял руку Петр Никифорович. Все моментально затихли. Учитель был по-прежнему спокоен, хотя и несколько бледнее обычного. – Предлагаю провести расследование. Меня обвинили – что ж, я готов ответить.

– Оч-чень хорошо, – удовлетворенно кивнула Стелла Власовна. – Завтра в три будет педагогический совет. Приглашены все действующие лица.

И она стремительно, шурша юбкой, выплыла из кабинета.

– Разберемся, ребята. Не переживайте… – сказал Электрон и вышел вслед за директрисой.

– Какой кошмар, какой ужас! – забормотала Вера Ивановна. – Чтобы в стенах нашей школы да такое… Светочка, детка, очень рука болит?

Урока не получилось – все галдели и шумели, а Вера Ивановна тщетно пыталась успокоить своих учеников. Большинство из класса были на стороне Электрона, но были и те, кто яростно поддерживали Свету, – Полина Гамова и Анжела Зорина, например, а кое-кто просто радовался лишней возможности развлечься и побузить…

Света вдруг повернулась к Зине и начала ей тихо, но очень агрессивно втолковывать. Зина слушала ее молча, ничего не отвечая, с окаменевшим лицом. «Угрожает… – догадалась Клава. – Что же делать? Светка меня тоже живьем съест, если я пойду против нее… Но Денис? Неужели Денис будет свидетельствовать против Электрона?.. Не верю!»

На большой перемене все высыпали во двор.

Было настоящее лето – вовсю пекло солнце, шелестела листва, но Клаве до этой красоты не было никакого дела. Она искала Дениса.

И в этот момент возле ограды припарковался огромный джип. Из него вылез отец Светы Родченко.

Это был невысокий лысый мужчина с румяными круглыми щеками и круглым животом. Он пыхтел и раздувал ноздри и вообще сильно напоминал закипающий чайник.

– Светик! Доча! – завопил он, бросаясь к Свете Родченко. – Почему ты ничего нам не рассказала?.. Мне только что позвонили из школы, сообщили это ужасное известие… Твоя рука! Утром еще не было никакой повязки…

– Пап, успокойся! – сердито сказала Света. – Я утром ходила в травмопункт, мне обработали рану и наложили повязку. Все в порядке. Я не хотела вас с мамой беспокоить.

– Рану?! – схватился за голову отец Светы. – Доча, да что ж это творится… Я из себя жилы тяну, столько денег в эту школу вбухал, а они тут такое себе позволяют…

«Судя по всему, решение обвинить Электрона пришло в голову Свете этим утром, – размышляла Клава, со стороны наблюдая за сценой. – Она отправилась в травмопункт, и там ей наложили повязку. О том, что рубец у нее появился не вчера, а позавчера, никто не знает. Кроме меня, разумеется. Отец Светы поверил дочери – он же ее отец, в конце концов! Стелла Власовна обожает Свету и терпеть не может непокорного Электрона. Значит, Стелла тоже купилась на Светкину хитрость. Поверила ли Вера Ивановна, например? Да, поскольку она полностью в подчинении у своей начальницы. Остальные? Вряд ли… Электрон тут двадцать пять лет работает, у него совершенно безупречная репутация… И ребята тоже Светке не поверили!»

Со ступенек сбежала Стелла Власовна.

– Виктор Григорьевич… О Виктор Григорьевич! – бросилась она к Светиному отцу. – Это несмываемый позор… Пятно на всей нашей школе! Очень хорошо, что вы приехали сразу после моего звонка. Мы немедленно начнем разбирательство, а на завтра назначен педагогический совет!

– Почему завтра, а не сегодня? – возмутился отец Родченко. – Требую, чтобы сегодня!

– Сегодня не получится, Виктор Григорьевич, – жалобно ответила директриса. – Нет Дениса Балашова.

– А при чем тут Денис? – напирал Родченко.

– Ну как же… Он у нас главный свидетель! Я вот чего вас вызвала, Виктор Григорьевич, может, отвезти Светочку в больницу?

– Это уж непременно! А где этот изверг, который посмел поднять на мою дочь руку? Где этот вампир, пьющий детскую кровь? – грохотал Светкин отец. – Испугался? Боится мне в глаза взглянуть?..

Из школы вышел Электрон, четким шагом подошел к Виктору Григорьевичу.

– Произошло какое-то недоразумение, – серьезно произнес учитель физики. – Я не знаю, откуда у вашей дочери рана на руке, но я к ее появлению не имею никакого отношения. Надеюсь, завтра на педсовете мы во всем разберемся.

– Да уж, разберемся! – угрожающе завопил Светин отец, уже не красный, а какой-то синий от гнева. – О вашей школе весь город узнает, вся страна! И вы, многоуважаемый, ответите по всей строгости закона!