Наталья Калинина - Полуночное танго

— Готов на коленях вымаливать ваше прощение, прекрасная сеньорита. — Славка смотрел на меня глазами побитой собачонки. — Чувствую себя чрезвычайно виноватым перед вами.

Я молча погладила его по руке. Я поняла вдруг, что, несмотря на все перипетии последних дней, мне его очень не хватало.

— Меня хотят увезти в Гагру, — пожаловалась я. — Если честно, мне туда не хочется.

— Советую развеяться, прекрасная сеньорита. Тем более морской загар будет вам очень к лицу.

— Загореть можно и здесь.

Славка явно меня стеснялся. Я засобиралась уходить.

— Сеньорита бросит мне открытку с видом на океан?

— При случае. Прости, Славка, но мне пора.

— Что ж, все хорошее кончается быстрее, чем лето. Зато снег тает долго. В Акапулько не бывает снега, сеньорита.

— Дался тебе этот Акапулько. Есть места и получше.

— Например?

— Бермудские острова, — назвала я первое пришедшее мне на ум.

— Сеньорита любит все таинственное.

Славка вздохнул и жалко мне улыбнулся.

Я тащилась по пыльному полуденному пеклу и думала о Славке и их с Жанкой взаимоотношениях. Вряд ли я когда-нибудь узнаю всю правду. Да и зачем она мне? Но почему-то мне не хотелось верить в то, что между Славкой и Жанкой что-то было.

Я закрыла дверь своей комнаты на крючок и, сбросив сарафан, стала разглядывать себя в зеркало. Впервые в жизни я стояла перед зеркалом абсолютно голая, и мне, признаться, ни капельки не было стыдно.

«Развратница, — мысленно обозвала я себя. — Как ты могла допустить, чтоб чужой, почти незнакомый тебе мужчина касался твоего тела? Нет тебе прощения. Это останется на тебе несмываемым пятном позора. Если, не дай Бог, об этом кто-то узнает, тебя будут презирать, тобой будут брезговать…»

Несмотря на самоуничижительный внутренний монолог, я отметила, что у меня красивая, вполне сформировавшаяся фигура. Пожалуй, чуть-чуть худоваты плечи, но в этом тоже есть свой шарм. Беззащитность, взывающая о том, чтоб ее защитили.

Я побрызгала шею и за ушами арабской туалетной водой «Жасмин», которую подарила мне на день рождения Марго, включила магнитофон и, прежде чем залечь в постель, выглянула в окно.

Улица была пустынна, лишь какой-то мужчина приближался к дому со стороны спуска. Я посмотрела влево. На пустыре ни души, если не считать припадочной Фимочки, у которой бывают самые невероятные видения. Примерно месяц тому назад она «видела» на пустыре бабушку с каким-то незнакомым мужчиной. Как уверяет Фимочка, дело было в полночь или около того. Еще она божится, что у бабушки были распущенные волосы. Мужчина обнимал ее за талию и прижимал к себе. Эта Фимочка другой раз такое плетет, что хоть стой, хоть падай.

Я снова повернула голову вправо. Мужчина уже был близко. Я вздрогнула и чуть не бухнулась на пол: я узнала в мужчине Арсена.

Я заметалась по комнате в поисках сарафана, который, как назло, свалился под стул. Через минуту я уже была в прихожей. Мне так хотелось выскочить на улицу, броситься навстречу Арсену.

Но я знала, что не смогу это сделать.

Я опустилась на колени, отогнула краешек занавески и осторожно выглянула наружу. Наши взгляды чуть было не встретились, — Арсен шел, подняв голову — похоже, он разглядывал номера домов. У меня бешено забилось сердце. Ну да, он сейчас проберется в крольчатник, где будет меня ждать. Я выскочила в сад и затаилась в кустах. Сделаю вид, будто собирала малину. Женщине не пристало первой выказывать свою любовь к мужчине.

Из малинника был виден мой лаз и даже вход в крольчатник. Я проглядела все глаза. Мне казалось, прошла вечность, Арсену давно пора было появиться.

Чуть ли не по-пластунски я пробралась к лазу — на веранду вдруг вышел дедушка Егор, а за ним бабушка, — отогнула доску и выскочила в переулок. Огибая общагу, случайно подняла глаза. Возле одного из распахнутых окон на втором этаже стояла голая женщина. У нее были большие отвисшие груди.

Я отвернулась. Сделалось муторно на душе. Быть может, в тот момент я поняла, что человеческая плоть в равной степени прекрасна и мерзка.

На улице никого не было. Я прочесала ее из конца в конец. Может, Арсен к кому-то зашел? Но ведь он говорил, что никого в нашем городе, а уж тем более на нашей улице, не знает…

Я повернула в сторону дома. Чтобы не проходить мимо общаги, сделала крюк аж до Первомайской.

Возле лаза столкнулась нос к носу с Марго. Она только что вылезла в переулок. На Марго была красная кофточка без рукавов, полы которой она завязала узлом на животе, и мамина гофрированная юбка.

— Привет, Пупсик. Спешу на свидание, а потому не могу одарить тебя своей любовью и лаской. — Марго походя чмокнула меня в щеку. — Если приду очень поздно, сообщу подробности.

Я завалилась в постель и закрыла глаза. Лицо Арсена появилось откуда-то издалека и завертелось передо мной с бешеной скоростью. Я не могла разглядеть его черты. Но это, я знала, было лицо мужчины, которого я любила. Я рывком спустила с кровати ноги. Я на самом деле плохо помнила, какой из себя Арсен. Мужчина, который шел по нашей улице, мог быть вовсе не им — мало ли на белом свете красивых темноволосых мужчин? Мне стало очень грустно. Я чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Уронив голову на руки, я дала им волю…

— Марго? — окликнула я, тихо прикрыв за собой дверь ее комнаты. — Ты не спишь?

До меня донеслись странные шорохи и скрип кровати.

— Это ты, Пупсик? — У нее был сонный голос.

— Можно к тебе? — Не дождавшись ответа, я шагнула в сторону кровати.

— Пупсик, мне завтра рано вставать.

— Я на пять минут. Марго, прошу тебя…

Ставни в ее комнате были закрыты. В темноте я больно ударилась коленкой о спинку кровати и вскрикнула.

Марго очутилась возле меня, обхватила руками за шею, прижала к своей теплой голой груди. Я залилась слезами.

— В чем дело, Пупсик?

Что-то упало. Очевидно, Марго зацепила в темноте табуретку.

— Мне плохо. Очень плохо. Я… я не хочу жить.

— Глупости. — Она заботливо уложила меня в кровать и легла рядом. — Все пройдет. Не бывает ничего вечного под солнцем и луной. А уж тем более вечной скорби.

— Я серьезно, Марго.

— Я тоже, Пупсик. Может, для начала скажешь, что произошло?

Меня прорвало. Я рассказала Марго про Арсена и про то, что случилось в крольчатнике. Мой рассказ был сбивчивым, но она, похоже, все поняла. В наступившей тишине я услышала, как тикают часы.

— Дела… — протянула Марго. — Я и не знала, что на белом свете встречаются такие подонки. — Он не подонок. Я не верю, что это он убил Жанку.

— Мне бы тоже не хотелось в кое-что верить.