Арина Холина - Настольная книга сердцеедки

Ознакомительный фрагмент

— Твой фильм — мой любимый фильм! Ты молодец!

Витя расплылся в улыбке и согласился с тем, что он — гений и гордость нации. А потом они пошли танцевать и лихо отплясывали под «Не обещай». Затем Аврора исполнила «Паромщика» и «Эти летние дожди» — и первый раз в жизни поймала кайф от караоке. Это было прекрасно! Такое освобождение! Непонятно, правда, от чего, но после пяти или шести песен (три дались с борьбой — никто не хотел уступать свое место, и Авроре пришлось буквально пресмыкаться) ей показалось, что не было ни рабочего дня, ни скольких там — страшно вспомнить! — коктейлей…

Но на самом интересном месте — во время перекура с Витей в темной комнате с окнами, которые выходили на заснеженную Сретенку, — Даша (правда, довольно деликатно) сообщила, что уходит. В общем, она даже не предлагала Авроре пойти с ней, но… Витя попросил ее телефон, продиктовал все свои номера и минут двадцать прощался, уверяя, что позвонит прямо завтра, если Аврора не против и если у нее нет других планов…

— Очень хочется черной икры, — заявила Даша, вылезая из сугроба.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовалась Аврора.

— Предлагаю купить, — буркнула Даша, которой снег завалился за шиворот.

Они дошли до «Седьмого континента», купили огромную — за бешеные деньги, но платила Даша, у Авроры все равно столько с собой не было — банку, попросили открывалку, чем напугали продавщицу, и взяли одноразовые пластмассовые ложки. Даша, оказывается, припасла маленькую бутылку виски, и они прямо на улице стояли и ели икру, пили виски и смотрели, как сквозь розовый свет фонарей падают снежинки.

— Ненавижу зиму! — с чувством заявила Даша, протягивая банку поближе к Авроре.

— И я! — согласилась Аврора. — Просто летаргический сон какой-то…

— Уезжать надо куда-нибудь, — с тоской произнесла Даша.

— А что не уезжаешь?

Даша хмыкнула и перевела разговор:

— Приходи ко мне в салон. На весь день. Бесплатно.

— Ой, спасибо, конечно… — зачастила Аврора.

— Не надо только вот этого! — с упреком сказала Даша. — Просто приходи.

— Завтра?

— Конечно! — Даша задумалась. — Слушай, я домой хочу.

Они поймали такси и довезли сначала Аврору. Обменявшись номерами телефонов, девушки уставились друг на друга.

— Ну, теперь можешь меня благодарить! — разрешила Даша.

— Извини, ты упустила момент. Надо было раньше думать, — усмехнулась Аврора.

— Ладно, завтра звони, как проспишься… Ах да, у тебя же работа… Ну, когда получится, звони и приезжай. Сделаем из тебя королевишну. И забери ты икру эту, видеть ее не могу! — С этими словами она впихнула Авроре в руки банку с остатками икры и вытолкала девушку из машины.

Аврора шла домой, и ей казалось, что под ее ногами тает снег, начинает расти трава, а вокруг распускаются розы. Она была счастлива.

Глава 5

Даша подошла к Авроре и сунула ей под нос ладонь.

— Это что?! — отпрянула Аврора. — Тьфу, это же ногти, а я то думала…

— Мне надоело, что твои ногти валяются где ни попадя! Меня это бесит! Вчера я мылась в ванной с твоими ногтями, сегодня они выпали из книжки, которая лежит на тумбочке, а завтра я найду их в пепельнице!

— Какая ты зануда, — сообщила Аврора и взялась за книжку.

— Что, трудно выбросить всякую дрянь? — кипятилась подруга.

Даша затеяла дома ремонт: отчего на нее напала эта блажь, никто так и не понял, но пару недель она буквально сходила с ума — ей повсюду мерещились какая-то там сложносочиненная штукатурка, эскизы старинной лепнины, настоящий английский паркет, якобы содранный в одном из разорившихся хартфордширских поместий, и прочая ерунда, которая не давала спокойно жить ни ей, ни друзьям, ни родственникам.

— Ты ведь не против, если я у тебя поживу? — спросила она Аврору. — Не люблю чужие квартиры.

— Но ведь моя квартира как раз и есть чужая… — намекнула Аврора.

— Ну, разве она чужая? — изумилась Даша. — В ней же ты, моя подруга!

— А что мама? — с надеждой поинтересовалась Аврора.

— Во-первых, у мамы муж, во-вторых, два наглых ротвейлера… — Даша пожала плечами. — К тому же она собирается разводиться, так что они меня достанут своими разговорами «по душам»…

— Как разводиться?! — воскликнула Аврора. — Что случилось?

Прошло всего два месяца с той памятной ночи необычных вечеринок, а Авроре казалось, что они с Дашей знакомы целую вечность. Все было у них таким похожим: привычки, недостатки, пристрастия, вкусы, замашки, взгляды на жизнь… И маму Даши Аврора тоже ощутила как будто дальней родственницей: не было ни привыкания, ни расстояния между поколениями, ни той разницы, которая бывает в отношениях «дочки — матери»… К тому же Ната была очень красивая. Не так, как мама Авроры: та время от времени просыпалась от кошмара — ей снилось, что во всем мире закончился ботокс, а она сама от горя съела беляш… Аделаида знала наизусть расписание лучших пластических хирургов, бегала к психотерапевту, если заболевала массажистка, которая обычно приходила каждое утро, и грозила косметичке покончить с собой, если у той вдруг закончится чудо-крем, от которого кожа делалось гладкой, как шелк…

А Ната просто выглядела молодо. При том что у нее намечался и второй подбородок, и живот несколько выпирал, и от уголков глаз разбегались морщины. Казалось, она всю жизнь была такая: с морщинами, животиком и крупными венами на руках, но в ней было столько женственности, столько сексуальности, столько жизнелюбия, что на нее оборачивались старшеклассники! К тому же Аврора еще не встречала женщину, которой бы так шла одежда. Ната одновременно была и экстравагантной, и элегантной. Все ее наряды были неизвестного происхождения: однажды Аврора спросила, что за дивная на ней кофточка, а Ната резко заявила, что у нее есть портниха, но ее имя и телефон она не сдаст и под самыми страшными пытками.

Еще у нее был невероятно красивый дом — в знаменитом комплексе зданий на набережной, с огромной террасой и окнами на Кремль. Но при том что дом вроде находился в самом центре Москвы, и зимой видна была заледенелая река, и белые крыши домов, и ветра задували со всех сторон, в квартире у Наты казалось, что находишься в южном городе. Беленые стены, яркие грузинские и мексиканские настенные ковры, простая, даже грубая деревянная мебель вперемежку с каким-то слегка облупленным азиатским антиквариатом, лес комнатных растений, плотные, как принято на юге, шторы, низкие диваны…

Муж у Наты был очень известный адвокат лет на десять ее младше. Казалось, у них отличные отношения — муж ее обожал, задаривал, баловал, а Ната не чувствовала ни разницы в возрасте, ни опасности со стороны более молодых, наглых и цепких женщин. Поэтому, когда Даша сообщила, что Ната разводится, Аврора расстроилась от всей души.