Кэти Линц - Когда командует мужчина

— Еще чего! — огрызнулся он. — Ты теперь мне жена. Я имею полное право покупать тебе вещи. И не говори, будто по соглашению мне этого нельзя. Лучше взгляни, что там еще в пакете.

Еще она вынула пару до неприличия прозрачных бикини, раскрашенных под шкуру леопарда, а под ними лежала картонная коробочка… с презервативами. Хиллари, словно обжегшись, отдернула пальцы и поспешила закрыть пакет.

Убирая этот современный ящик Пандоры с глаз долой, она с тревогой думала, что, стараясь уберечь отца, сама загнала себя в угол. Отец! Как же она забыла? Надо сейчас же позвонить ему и предупредить, что она не будет ночевать сегодня дома. Пусть не тревожится, что ее нет.

— Кому ты звонишь? — поинтересовался Люк, заметив, что она снимает трубку с телефонного аппарата на ночном столике, и невольно улыбнулся при виде того, какие отчаянные старания прилагает при этом, чтобы избежать соприкосновения со все еще вибрировавшим свадебным ложем.

Ну-ну. Пусть упорствует, хоть до второго пришествия, все равно никуда она от него не денется. Рассудок, может, и диктует ей держаться от него подальше, но тело велит совсем другое. Потому она так и шарахается от этой кровати. Боится, что он опять начнет ее соблазнять. Он, конечно, будет ее соблазнять. До победного конца. Пока она не окажется там, где ей и положено быть, — в его объятиях.

— Я звоню отцу — сказать, чтобы не ждал меня сегодня домой, — ответила Хиллари и, полуотвернувшись от него, заговорила в трубку: — Папочка? Это я. Послушай, меня тут занесло в Гатлинбург. Я встретила давнюю приятельницу, и мы решили немного развеяться… Да, взбрело вдруг в голову, экспромтом. Мы давно не виделись, ну и…

Видя, как Люк наставил уши и откровенно ловит каждое ее слово, Хиллари уже полностью повернулась к нему спиной. Публика ей ни к чему.

— Что там у тебя? Какой-то шум, — заметил отец.

Шум создавала вибрирующая кровать. Но не объяснять же отцу.

— Шум? Это газировка, папочка, — нашлась она. — Телефоны-автоматы расположены здесь рядом с сатуратором.

— Где ты остановилась? Поточнее. На случай, если понадобится тебя найти.

Учитывая его здоровье, такой вопрос был весьма по существу, и Хиллари не сочла возможным на него не ответить.

— Я ночую в мотеле Лил Абнера, папочка. Как ты там? Нормально себя чувствуешь? Лекарство не забыл принять?

— Все хорошо. Не тревожься обо мне. Развлекайся в свое удовольствие. Тебе предстоит достаточно хлопот на новом месте.

— Спасибо, папочка. До завтра.

Едва повесив трубку, она сообразила, что, если отцу придется разыскивать ее, Хиллари Грант в мотеле Лил Абнера не обнаружат. Она снова взяла трубку и набрала регистратуру. После долгих гудков там наконец ответили:

— Да?

— Я попросила бы добавить еще одну фамилию к зарегистрированным вами за этим номером.

— Каким номером?

Хиллари наклонилась к аппарату посмотреть, не обозначены ли на нем нужные цифры, но оказалось, что нет. Вместо них там стояли два слова: «Поцелуй Венеры».

— Свадебные апартаменты, — сказала она.

— У нас таких номеров два, мадам. Вы в каком?

— В «Поцелуе Венеры», — выдавила она из себя. — В том, где все время вибрирует кровать,

— И к вам присоединяется кто-то еще?

Вопрос прозвучал у портье так, как если бы они собирались предаться любви втроем — menage a trois.

— Да нет! Просто я прошу приписать имя Хиллари Грант.

— Нам придется взять дополнительную плату.

— За то, чтобы приписать имя?

— За третье лицо, — заявил портье.

— Я же сказала вам: никакого третьего нет!

— А… понял. Вы не миссис Маккалистер. Вы хотите, чтобы я изменил запись в книге на мистер Маккалистер и мисс Хиллари Грант.

— Я и миссис Маккалистер — одно лицо. Просто запишите так: Хиллари Грант дефис Маккалистер.

— Дефис Маккалистер? — повторил за ней портье. — Это кто? Еще четвертый?

— Ну, хватит! — прошептала в сторону Хиллари и сунула трубку Люку, который, стоя рядом, трясся от смеха. — Держи! Ты выбрал эту берлогу, вот и объясняйся.

Люк в два счета объяснился с портье. Конечно, сказала себе Хиллари, с Люком этот полудурок разговаривает по-человечески — как-никак разговаривает с мужчиной.

Хиллари так и подмывало пнуть что-нибудь. И она дала себе волю. Пнула ногой вибрирующую кровать — и вибрация вдруг прекратилась.

Вот так. Хоть с чем-то она справилась. Теперь ей не нужно смотреть на это укрытое красным атласом, корчащееся в Смертельных судорогах ложе. Уж конечно, она не станет делить его с Люком. Даже если придется спать на полу.

— Ты чего? — спросил Люк, когда она достала пару тканых одеял с верхней полки стенного шкафа.

— Устраиваю себе постель на полу, — ответила она с вызовом.

Люк только пожал плечами и растянулся на обретшей теперь покой кровати.

— Вольному воля.

Она посмотрела на него так, словно не верила своим глазам:

— И ты допустишь, чтобы я провела ночь на полу?

— Где твоей душеньке угодно.

— Настоящий джентльмен предложил: бы мне спать на постели.

— Милости прошу. Предлагаю тебе спать на постели…

— Благодарю.

— …со мной. — Люк, приглашая, похлопал по матрасу.

— С тобой? Об этом не может быть и речи.

— Как знаешь. Желаю добрых снов. Ты постлала себе на полу, вот и спи там в свое удовольствие. Надеюсь, тут не водятся тараканы.

— Как мило, что тебя это тревожит.

— Пожалуй, они больше испугаются тебя, чем ты их.

— Ты меня успокоил.

— Крепкого сна, дорогая, — пожелал он. — И не давай себя в обиду клопам. Ну и тараканам тоже.

Как только в комнате погас свет, целая симфония шуршащих звуков обступила Хиллари. Ей пришлось сжаться в комок, чтобы унять свое воображение, внушавшее, будто у нее перед глазами снуют полчища тараканов.

На светящемся циферблате ее часиков было почти два часа ночи, когда Хиллари пришел в голову неплохой план. Люк — бегемот толстокожий! — спал как убитый. Маловероятно, что он проснется, если она тихонько встанет, уляжется в изголовье кровати и поспит там, спеленутая тонкими одеялами, словно мумия бинтами. Она проснется раньше Люка и переберется на пол, а Люк останется с носом.

Беззвучно, как мышка, она накрутила на себя одеяла и прокралась к кровати, осторожно минуя туалетный столик — не хватало только споткнуться об него и сломать ногу.

Приблизившись к постели, Хиллари замерла, проверяя, спит ли Люк. Он не шевелился, и она стояла не шевелясь. План удался! Она опустилась на матрас, и после жесткого пола он показался ей пухом.

Только часа два-три. Она поспит часа два и встанет.

Гигантские каракатицы атаковали Хиллари. Она билась изо всех сил, стараясь вырваться. Но они побеждали. Она была в кольце. Она… она спала и видела сон. И как только поняла, что это сон, проснулась.