Марина Вольская - Четыре с половиной холостяка

Беспрозванных безлико извинился. За столик мы, к удивлению все той же девушки в фирменном передничке, сели вместе, но Валерий Георгиевич, уткнувшись в свои сырники, изо всех сил старался на меня не смотреть. Он ел с очень большой скоростью, и я поняла: через пять минут он заявит на всю чайную: «Ну я пошел!» Допустить этого было нельзя.

– А я знаю еще одно местечко, – сказала я. – Совсем рядом! Там подают не только сладости и молочные блюда, но еще и мясо. И недорого. В другой раз можно будет зайти туда, ведь правда?

Валерий Георгиевич прекратил жевать, поднял на меня глаза тяжелобольного человека, натужно проглотил кусок и спросил:

– Наталья Львовна, скажите честно, что вам от меня надо?

Тут уж совершенно растерялась я. Чтобы потянуть время перед ответом, я засунула в рот приличный шмат блинчика с творогом и начала жевать его старательно под пристальным наблюдением Беспрозванных. Но поняла, что ответить все-таки придется.

– Ничего такого особенного… Просто по-дружески поужинать… Не понимаю, что здесь такого… страшного… – Я жевала слова, как до того блинчик с творогом, и уже сама в смущении отводила глаза.

– А потом что?

– А что потом? – вздрогнула я и уставилась в его смородины.

– Ну… поедим… А потом? Я должен буду вас проводить до дома?

– А вам не хочется?

– А почему мне должно хотеться?

– То есть… вы хотите сказать, что вам совершенно не хочется? – глупо уточнила я.

– Совершенно, – не стал юлить он.

– То есть вам противно?

– Я этого не говорил. У меня дела. Вы можете такое допустить?

– Могу, но вы тоже могли сразу отказаться идти в чайную, сославшись на дела. Почему вы не сослались?

– Но вы же хотели поговорить про обечайку.

– К черту обечайку! – выкрикнула я так громко, что на нас обернулись люди, ужинающие за соседними столиками. Я думаю, они не представляли себе, что такое обечайка, и, возможно, посчитали, что мы бранимся из-за невысокого качества чая в наших чайниках.

– Так что же тогда, если не обечайка? – тоже довольно громко спросил мой образец № 1.

– А вы не догадываетесь? – спросила я, чувствуя, что на глаза навернулись слезы унижения. Мне уже казалось, что я давно влюблена в него, а он, как последний идиот, этого не понимает. Я уже не замечала ни старого растянутого свитера, ни криво остриженных ногтей. Я видела только чудесные почти черные глаза и сильные руки, которые гнули в дугу казенную стальную вилку.

– Наши… ну… Володька с Надей все время на что-то намекают… Но не будете же вы утверждать, что все это правда?

– А если буду? – буркнула я. Внутри меня что-то оборвалось и покатилось в колени.

Беспрозванных наконец согнул вилку под прямым углом и заявил:

– А я не верю… Это все какая-то непонятная мне игра…

– Вы… вы болван, Валерий Георгиевич, – прошептала я и вылетела из-за столика.

Слепая от заливавших глаза слез унижения, я металась возле «Чайной ложки» в поисках верного направления к остановке маршруток. Сообразив наконец, что мне надо перейти дорогу, я двинулась строго прямо, невзирая на отсутствие знака перехода в данном месте, и чуть не влетела под колеса темно-лиловой «Ауди». Это, конечно, я уже потом сообразила, что машина являлась именно «Ауди», когда сидела рядом с водителем, а в тот момент, когда жутко взвизгнули тормоза, мне было не до марки машины. Мне было только до того, где бы присесть, чтобы не упасть от накатившего постфактум ужаса.

И я присела прямо на поребрик, закрыла лицо руками и разрыдалась. Я успела как следует отплакаться, когда водитель «Ауди» наконец сумел выпростать из машины свое тело. Это сделать было нелегко, потому что являлся он не кем иным, как Сергеем Семеновичем Никифоровым, в просторечье прозываемым Слоном и являющимся половинным недовеском в моем списке образцов.

– Наталья Львовна, – с дрожью в голосе заговорил он, – с вами все в порядке?

Со мной все было в полном беспорядке, но я мужественно ответила:

– Да-да… Все в порядке… Все хорошо… Я сама виновата…

– Нет, я тоже хорош… Надо было смотреть… – И он своими огромными ручищами нежно снял меня с поребрика. Я и сама не поняла, как оказалась в его машине. Виновато глядя на меня кроткими, темно-серыми, как оказалось, глазами, Слон сказал: – Поскольку я посмел вас так напугать, то просто обязан загладить свою вину. Предлагаю поужинать в ресторанчике «Золотая чаша». Две минуты езды отсюда. Как вы на это смотрите?

После «Чайной ложки» мне для полного общепитовского комплекта не хватало только «Золотой чаши». Я хотела отказаться, а потом подумала, что если откажусь, то останусь наедине с собой и своими неутешительными размышлениями. А я боялась себя и всего того, что мне все-таки предстояло обдумать. Отправившись со Слоном в «Золотую чашу», я могла несколько отодвинуть во времени разборку с собственной персоной и потому бодро кивнула головой Сергею Семеновичу. И мы поехали.

«Золотая чаша» оказалась действительно нестерпимо золотой. Ее стены были покрыты слепящей фольгой и украшены граненым стеклом, призванным олицетворять драгоценные камни. Зал, где стояли столики, украшали многочисленные арки и колонны, которые тоже были облеплены псевдодрагоценностями. В красном углу зала сверкало сооружение, отдаленно напоминающее корону Российской империи, на деле оказавшееся входом на кухню. Именно из этой «короны» выносили свои подносы официанты, разодетые в псевдорусские кафтаны с псевдожемчужным шитьем. Все в ресторанчике было выспренним, помпезным и ненастоящим, как золотая фольга и стеклянные самоцветы. Мне казалось, что Слон привез меня в диснеевскую пещеру Аладдина. И сам он, огромный и услужливый, как джинн, был похож на персонажа того же мультфильма.

Еда в «Золотой чаше», в отличие от всего остального, была настоящей и вкусной. Поскольку в «Чайной ложке» я успела только один раз откусить от блинчика с творогом, то смогла оценить ее по достоинству и даже сказала об этом Слону:

– А здесь, оказывается, хорошо готовят. Это мясо просто потрясающее!

Я выпила бокал белого вина и похвалила его тоже.

– Это – «Варна». Вино недорогое, даже, можно сказать, дешевое, но мне очень нравится, – пояснил мой половинный образец. – Есть еще красная «Варна», но это уже совсем не то. У белой необыкновенный букет. Не находите?

– Нахожу, – слегка заплетаясь языком, согласилась я. Перенервничав и в «Чайной ложке», и под колесами Слоновьей «Ауди», я как-то очень быстро опьянела.

– Я именно поэтому вас и пригласил в «Золотую чашу». Из-за кухни. Если бы здесь еще поменьше блестело, я наведывался бы сюда гораздо чаще.

Мне понравилось, что он адекватно реагирует на золотые переливы и привез меня в ресторан не из-за них. Приятно, когда мужчина отличается хорошим вкусом. В благодарность за это я ему ободряюще улыбнулась и вроде бы как даже подмигнула. Вообще-то у меня всего лишь нервно дернулся глаз, но это вполне можно было принять и за подмигивание. Слон улыбнулся тоже и от смущения покрылся багровым румянцем. Я стыдливо отвела глаза, но Слон, видимо, уже решился на все. Откашлявшись, прочистил горло и сказал: