Максин Барри - Судьбы

Бетти вздохнула. Ее собственный отец проводит время, похрапывая в Палате лордов.

— Значит, мы будем вдвоем с мамочкой, мрачно подвела итог Ориел. — И каждый раз, когда я приезжаю домой, мне кажется, что там нечем дышать. Утренние сборища за кофе, коктейли вечером, вечеринки и обеды в ресторанах. Все те же люди, те же разговоры. Фу, — она театрально вздохнула, — при одной мысли дурно становится.

Бетти поежилась. Уж эти семьи!

— Дело в том, что я совсем не похожа на свою мать, — продолжила Ориел. — Она ведет двойную жизнь, вроде как мы с тобой надеваем разные блузки. Ей это почему-то идет. Могу поспорить, она ждет не дождется, когда папа опять уедет в Европу и тем самым даст ей возможность без помех встречаться со своим любовником.

Она закончила укладывать вещи, даже не заметив изумления Бетти.

— Любовником? — с трудом выговорила Бетти. — Ты хочешь сказать… настоящим… любовником? У нее есть мужчина на стороне? Не могу себе представить, чтобы моя мать вообще могла этим заниматься… с мужчиной. С любым мужчиной!

— Ну, я хорошо представляю, как моя мамочка занимается этим с Кайлом О'Салливаном, или О'Коннором, или как там его.

— Ты знаешь, с кем именно? — удивилась Бетти.

— Ага, — спокойно подтвердила Ориел. — У него гараж в Берфорде.

— И какой он? — с любопытством спросила Бетти. — Низенький и весь маслом перемазанный?

Ориел закрыла замки чемоданов и задумалась.

— Мне, конечно, неприятно это признавать, — вздохнув, сказала она, — но он просто потрясающий. — Лицо на мгновение исказилось. Бедный папа. — Ну, тут уж ничего не поделаешь, к сожалению. По крайней мере, она не пыталась соблазнить нашего дворецкого, — грубо прибавила она.

Глаза Бетти стали похожи на круглые блюдца, и Ориел не выдержала, закатилась хохотом, ловко уклонившись от брошенной в нее подушки. Битва на подушках закончилась при стуке в дверь. Макс пришел сказать, что пора ехать на станцию. Девушки печально переглянулись и пообещали друг другу встретиться сразу же, как Бетти сможет организовать поездку Ориел в Англию.

Ориел начала скучать по Швейцарии сразу же, стоило ей подъехать к дому. Юг напоминал ей перезрелый персик, слишком мягкий, слишком горячий, слишком… здесь все было слишком. Джорджия совсем не изменилась, мрачно решила она. Мать стояла в дверях — стройная, спокойная. Ориел глубоко вздохнула и расплатилась с таксистом.

Мгновение Ориел и Кларисса молча изучали друг друга. Потом Кларисса с радостной улыбкой протянула руки, и Ориел обняла ее. Она сразу ощутила знакомый запах духов, которые так любила мать, и привычное ощущение гладкого прохладного шелка под щекой. Она отстранилась, и их взгляды встретились.

— Ты на меня злишься? — спросила Ориел, но Кларисса лишь печально улыбнулась.

— Нет, если только ты сумела научиться быть настоящей леди.

Ориел застонала, отодвинулась и вошла в холл.

— Не волнуйся, мама, я никогда больше не смогу прилюдно ни рыгнуть, ни пернуть.

— Ориел! — возмутилась Кларисса.

Дочь остановилась и несколько смущенно повернулась к матери.

— Извини. Обещаю, буду вести себя хорошо. Я могу составлять букеты, обсуждать меню не хуже ресторанного повара и знаю достаточно о косметике и тряпках, чтобы открыть собственный бутик. Годится?

Кларисса расслабилась, заметив спокойную элегантность, с какой двигалась Ориел, и классическое скромное платье. В конечном счете она не зря потратила деньги.

— Ты, верно, совсем вымоталась. Почему бы тебе не принять душ и поспать до ужина? А?

— Звучит соблазнительно, — согласилась Ориел и быстро начала подниматься по лестнице.

Кларисса следила за ней с гордостью и любовью. Молодая, красивая, она напоминала породистую норовистую кобылку.

Голос, раздавшийся за спиной, заставил ее обернуться.

— Это Ориел или я ослышался?

— Да, она только что приехала, — сообщила Кларисса мужу. — Спустится к ужину. Бедная девочка жутко расстроена. У меня не хватило решимости пожурить ее за скверное поведение.

Дункан взглянул на пустую лестницу и улыбнулся.

— Хорошо, что она вернулась, — просто сказал он, повернулся и скрылся в своем кабинете.

Кларисса вздохнула и пошла следом.

— Нам надо начинать готовиться к ее выходу в свет, — заявила она. — Понимаю, ты большую часть времени будешь в Люксембурге, но это не значит, что она не должна этим летом дебютировать.

— Как скажешь, дорогая, — ответил Дункан, усаживаясь в огромное черное кожаное кресло, которое, казалось, поглотило его.

— Что ты думаешь о Билли Бобе Уокере? Он скоро унаследует отцовские алмазные шахты в Латинской Америке. Считаешь, он годится в мужья Ориел?

Дункан открыл было рот, но тут же снова закрыл его. Бесполезно напоминать ей, что Ориел всего семнадцать лет.

— Делай, как считаешь нужным, — мягко сказал он, но на лбу появилась небольшая морщинка. Кларисса кивнула и вышла из кабинета.

Поужинали удивительно спокойно. Ориел развлекала отца рассказами о Швейцарии. Немного погодя Кларисса перевела разговор на более существенные темы.

— В «Рэндолфе» завтра прием, — сообщила она, называя самый роскошный отель в Атланте. — Пойдешь? — Она взглянула через стол на дочь, которая коротко кивнула и сказала:

— Наверное.

— Что-то не слышу энтузиазма, котенок, — заметил Дункан.

Ориел улыбнулась, потом пожала плечами.

— Ну, приятно будет встретиться со всей старой бандой. Да, пока не забыла, достопочтенная Элизабет Эндора Вустер пригласила меня погостить этим летом в фамильной груде кирпичей. Можно?

— Разумеется, — ответил Дункан.

— Не думаю, — одновременно с ним заявила Кларисса.

Ориел взглянула на мать и потянулась за бокалом с вином.

— Почему, мама? — спросила она с обманчивым спокойствием.

— Ну, этим летом надо столько успеть, — сказала Кларисса, которую насторожил внезапный металл в голосе дочери. — Я думала, мы пробудем какое-то время в Чарлстоне и подберем тебе новый летний гардероб. Потом в июле бал у Грегсонов и встреча в яхт-клубе в августе. Надо еще съездить в Саванну на охоту, а затем…

Ориел закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Черт бы все побрал, — сказала она так тихо, что расслышал лишь сидящий рядом отец. Под столом он нашел ее руку и легонько сжал.

Следующим вечером, вернее уже ночью, Ориел в великолепном вечернем платье бледно-зеленого цвета ворвалась в кабинет отца. Лицо ее раскраснелось, и она тяжело дышала. Дункан отложил бумаги, с которыми работал.

— Что случилось? — спросил он с тревогой в голосе.