Ольга Дервиш - Результат несовместимости (СИ)

– Она тебе понравилась? – с провокацией спросила она, зайдя в кабину и нажав цифру «1».

– Кто? – Не понял парень.

– Маша.

– Я не… – Егор не ожидал такого вопроса. – Нет… То есть... – Запинаясь, он попытался сказать то, что от него, как ему думалось, ждали. – Она нормальная… Красивая… Я не знаю. Мы не знакомы почти.

Лифт открыл двери на первом этаже, и Егор, буркнув что-то на прощание, бегом направился к выходу из подъезда.

– Не знакомы… А она теперь беременная… – Зачем-то сказала тихо Вера сама себе, смотря вслед юноше. Тот запнулся за порожек, мотнул головой, обернулся и хмуро посмотрел на женщину.  Затем резко открыл дверь и выбежал в летние сумерки.

Вера осознала, что произнесла это вслух, когда парень обернулся и как-то по-взрослому на нее посмотрел. «Зачем мне вдруг вспомнилось это именно сейчас? Не думаю же я, что… – Ее глаза расширились. – Нет, этого просто не может быть! С одного раза?» Но как врач-гинеколог, она знала, что бывает всякое, даже самое невероятное. И мгновенно, благодаря профессиональному опыту, сделала в уме нехитрые вычисления: пять лет бесплодных попыток; четыре недели срок; две недели назад – благоприятный для зачатия срок; две недели прошло с их годовщины и той ночи…

Она зажмурилась, и помахала рукой перед своим лицом, словно отгоняя непрошеные выводы. В конце концов, ведь может оказаться, что всё на своих местах: организм Маши сдался и, наконец, принял Павла. В любом случае, пока Мария не родит, сказать что-то конкретное будет трудно. Да и не хотелось Вере ничего и никому говорить. Но как женскому врачу, ей хотелось бы точно знать, кто отец малышей и у кого в случае каких-то генетических и наследственных вопросов, искать правду. То, что Павел в любом случае будет отцом для малышей, для Веры сомнению не подлежало. А значит до поры до времени надо забыть о всяких бредовых сомнениях.

Глава 6. Почти восемнадцать

Две недели спустя

Загорелый и со свежей головой Егор возвращался из Черногории, где участвовал в летних сборах по плаванию. Брат забрал его с дорожной сумкой от здания бассейна, куда их привезли группой из аэропорта, и вез домой.

– Как всё прошло? – любопытствовал Руслан, не сводя взгляда с дороги.

– Супер, там так круто! – Егор захлебывался в эмоциях. Голубые глаза светились восторгом, несмотря на усталость от дороги. – Бассейн – класс! А еще, я мурену видел! Настоящую!

– В бассейне? – улыбнулся довольному брату старший.

– Дурак, что ли? В море! Там такая вода чистая! Нас для разнообразия с аквалангами отправили поплавать один раз. Это было кру-у-уто!

– Рад за тебя. Отдыхай, пока молодой.

– Ну, отдыхать нам давали только несколько часов в день. А так, постоянно тренировались, как обычно. И еда там у нас была – «ол инклюзив» – во! Я теперь по-английски – спец!

– Ну-ну, спец, посмотрим в универе, какой ты спец. Когда в Питер?

– Скоро. Ща приедем домой, я Костяну позвоню сразу. Узнаю, что там, да как. Вместе, наверное, поедем, иначе придётся искать жилье.

– Говори, если нужны будут деньги.

– Скажу, куда я денусь, – чуть стушевался Егор.

Руслан содержал брата и пенсионерку-мать. Имея собственную небольшую строительную фирму, он вполне мог позволить себе оплачивать их запросы без ущерба для собственной семьи. Их отец ушел к другой женщине, когда Егору было три. Само рождение Егора – позднего ребенка – было последней попыткой Татьяны Викторовны сохранить брак. Но к тому времени у их отца уже была вторая семья, и рождение младшего сына лишь ненадолго отсрочило неизбежный уход. Руслан на тот момент был уже студентом архитектурного факультета и как мог, помогал матери не впасть в отчаяние от предательства, активно участвуя в воспитании младшего брата. Именно он стал инициатором того, чтобы отдать Егора в бассейн, и именно он купил ему первый компьютер, что стало предопределяющим в выборе младшим будущей профессии.

***                                                                                                                        

Маша привыкала к новому режиму. Постоянный токсикоз мучил не только по утрам, но и в обед, который в желудке не приживался, и вечером. Если случалось ехать в общественном транспорте, она не раз выходила, не доехав до своей остановки, и стыдясь, искала, куда спрятаться, чтобы поменьше народу видело, что она недавно съела. Муж старался везде ее возить, но в итоге было решено, что без второго авто им не обойтись. Он не мог всегда быть рядом, тем более, что Марии часто приходилось ездить в женскую консультацию в течение рабочего дня. Участковый гинеколог предлагала Маше «больничный» с таким токсикозом, но Маше было и так неудобно перед начальством, постоянно отпрашиваясь, поэтому она терпела и работала, как могла.

– Зря ты мучаешься, – внушала ей Вера. – Взяла бы больничный, отдохнула дома, полежала.

– Какая разница, плохо мне на работе, или дома. Тошнит везде одинаково, там я хоть отвлекаюсь чуть-чуть, – жаловалась Маша сестре. – Когда это должно закончиться? Я так устала!

– Обычно, это только в первые месяцы, но бывает и весь срок.

– Ой, лучше молчи. Даже думать о таком не хочу! – Маша старалась не думать об очередных спазмах в желудке.

– Терпи, казак. Тут мало, чем можно помочь. Витамины пьешь?

– Конечно, я же не враг себе и своим детям.

– Ну и хорошо.

Так проходили дни. Новая белоснежная Kia Ceed радовала хозяйку, для которой мир открылся заново, когда не стало необходимости подстраиваться под мужа и автобусы. Маша стала чаще видеться с сестрой и уже несколько раз выезжала в обеденный перерыв из офиса, чтобы проветриться.

Павел наоборот стал больше переживать за жену. Мало того, что без присмотра водила машину, так еще и беременность сделала ее уязвимее и ценнее. Каждый день, возвращаясь с работы, он с облегчением находил жену дома целой и невредимой.

В интимных делах он осторожничал и старался быть нежнее, чем обычно. Однако взамен того требовал от Маши близости чуть ли не по нескольку раз в день. И чем чаще Маша отказывала, тем больше он ее хотел. Ему казалось, что ее кожа стала мягче и ароматнее, бедра манили запретным, а и без того большая грудь налилась и не могла остаться без внимания.

Марии же не всегда были приятны прикосновения к некоторым частям ее тела. И особенно к груди. То, что раньше возбуждало, теперь от гиперчувствительности раздражало. До сосков она запретила дотрагиваться вообще. Муж возмущался, но поделать ничего не мог. Прошлый опыт с первой женой подсказывал ему, что вероятно, это нормальное состояние беременных. И иногда вместо секса ему приходилось лишь наблюдать, как жена, раздевшись, ложится рядом и отворачивается, мгновенно уснув.