Наталья Сафронова - Лабиринты любви

Вика меня все спрашивала про парней. У них с Костей, как я поняла, уже все серьезно, а мне и рассказывать нечего. У нас парни какие-то дураки, даже «Взгляд» не смотрят. Все-таки Чехов — не Москва и не Питер, где ребята совсем другие. Когда закончу школу, обязательно переберусь к родителям. Мама говорит, что если поступлю, то буду жить с ними. Ради этого стоит учить английский. В остальные два дня мы были в Казанском соборе, в Кунсткамере Петра, а по дороге из нее мы заехали в легендарный ленинградский рок-клуб, где бывают все знаменитые группы. Я все надеялась, что вдруг увижу Кинчева, но не повезло. Перед отъездом дядя Гена и тетя Валя надавали мне всяких гостинцев для наших, а Вика подарила свой значок «Алисы», она поняла, что мне он ужасно понравился. Все-таки Вика настоящая подруга, в классе у меня такой нет. Жаль, что мы так далеко живем друг от друга. Теперь раньше лета не увидимся. В Москву поезд прибыл почти без опоздания в 7.40, меня встретил папа, довез до Курского и посадил в электричку. Я приехала и часа два, наверное, сидела в ванне. У Вики дом старый, ни ванны нет, ни душа. Еле отмылась, а потом проспала почти до вечера.

12.05

Вчера ходили на спектакль «Восхождение» в тот же театр, который называется «Студия Вячеслава Гордевского». После спектакля актеры вышли к зрителям и было обсуждение. А с кем обсуждать? На спектакле почти все десятиклассники сидели пьяные. Зал испоганили, им все до фени, ржали в самых неподходящих местах, стали уходить из зала. А потом руководитель объявил, что в конце мая студия будет проводить дополнительный набор, желающие могут приходит на прослушивание. Может, мне попробовать?

13.05

У нас дома такой кавардак — завтра свадьба моей тети Гали. Платье у нее очень красивое, уж мама постаралась. Но сказала, что у меня будет еще лучше. Я померила, здорово, только мне в нем как-то неудобно, не знаю, куда руки девать и вообще. Зря я, наверное, на прослушивание в студию собралась: читать с выражением я не умею, когда на меня смотрят, особенно незнакомые — смущаюсь. Пожалуй, попрошусь у них в костюмеры. Буду шить, чистить, гладить, на репетиции ходить, смотреть спектакли.

16.05

Вот так всегда: то писать нечего, то некогда. Свадьба прошла весело, хотя бабушка много плакала из-за того, что Галка уезжает. Говорит, скоро дом совсем опустеет и останутся они с дедом умирать, ведь я тоже собираюсь переезжать к родителям. Но я буду часто-часто к ним приезжать, и мама тоже. Через неделю пойду в студию, наконец-то назначили отбор, и попрошусь в костюмеры или гримеры. Очень хочется, хотя и страшно.

23.05

Вышло очень здорово, хотя страха, надо сказать, я натерпелась. И все благодаря Косте Кинчеву, это он мне помог, не зря я взяла с собой его фотографию. Собрались в зале. В.М. начал вызывать приходящих прослушиваться на сцену. Умора! Кто про слона и моську начал читать, да слова-то забыл, кто вдруг заикаться стал… Одна девчонка очень здорово прочитала «Мой милый, что я тебе сделала?» — прямо до слез. За нее студийцы почти единогласно проголосовали. Наконец дошла очередь до меня. Я сказала, что хочу быть костюмером, и тут все захохотали, В.М. объяснил, что у них нет ни осветителей, ни костюмеров, актеры все делают сами, по очереди. И спрашивает: ты стихи какие-нибудь знаешь? Я — нет. И опять все засмеялись. Тогда я сказала, что песни знаю. Он мне: «Ну пой». А я говорю: нет, лучше я песню как стихи прочту. В.М. заставил меня выйти на сцену. Я представила, что Костя меня тоже видит, схватилась за алисовский значок и прочла им так, как запомнила с Викиной кассеты.

Сегодня опять ночь,Сегодня опять сны,Как странно вращает мнойДвиженье к весне от весны,Сеть черно-белых строк,Телевизионная плеть,Я так хочу быть тут,Но не могу здесь…Воздух, мне нужен воздух…

Когда я дочитала, все студийцы подняли руки. В.М. поинтересовался, чьи это стихи. Я гордо ответила: Константина Кинчева, группа «Алиса». В зале зааплодировали и засвистели. Тогда В.М. сказал, здесь собрались все, кому нужен воздух, и меня приняли.

26.05

Вчера у нас был последний звонок. Мы подарили первоклассникам книжки. А они нам, будущим десятиклассникам, — цветы. Отпустили нас быстро, и мы пошли в парк на карусели. Сашка и Юрка сбегали за музыкой. Мы врубили «Плохой рок-н-рол!», а потом «Мы вместе», но ничего, никто к нам не привязался. Домой пришла часов в одиннадцать. Дед начал нудить: экзамены скоро, хватит гулять. Даже не знаю, как мне им про студию сказать? А вдруг у меня ничего не получится? Маме тоже пока говорить неохота, ей везде мерещатся наркоманы и алкоголики, боюсь, что не пустит. Лучше скажу, что я на баскетбол записалась. Спорт как-то лучше воспринимают.

09.06

Ура! Сданы все экзамены! Как поет КК: «Теперь мы вольны! Мы вольны! Мы поем! Настало время менять имена!» Сегодня с Ольгой и Надей иду на дискотеку.

19.06

Была первый раз на репетиции. Какие-то проблемы с помещением. Мне-то хорошо, а большинство ребят ездят сюда из Москвы. Кто-то, правда, бросил. Из-за этого и набор был. Я пока еще ни с кем не познакомилась. Мы занимались в спортивном зале. Больше и вправду похоже на спорт: прыжки, растяжки, падения. У них это называется сцендвижение. Потом повторяли какие-то сцены. Вячеслав Михайлович одет в черную водолазку и джинсы, похож на танцовщика. Он работал в театре на Таганке, был знаком с Высоцким. Но больше всего мне понравилось, что репетиция идет под классную музыку «Дюран-Дюран» и «А-ХА». От этого такое клевое настроение! Даже если мне никаких ролей не будут поручать, все равно буду ходить.

27.06

Приезжал папа, сказал, что в августе я с ними в санаторий поеду, в Сочи. Мне неохота, лучше бы съездить к Вике в Питер. А пока есть время, я решила начать делать алисовский альбом, как у Кольки. Здорово! Там у него фотографии, и рисунки, и тексты. А еще хочу сделать майку, как у него с «CATS», попробую вышить это красными нитками.

01.07

Репетиций до осени не будет. Каникулы, многие уезжают. А я дома сижу. Тоска! И дневник надоел. Надька вон уже давно бросила. Как всем подружкам показала, так и перестала писать. А я могла бы показать мой дневник только КК. Мне кажется, он меня понял бы, ведь я тоже его очень хорошо понимаю. Послушаешь его песни: вроде все про него, а на самом деле узнаешь про себя все. И весело, и страшно как-то бывает. Я смотрю на его фотографии, и мне кажется, что он похож иногда на волшебника, а иногда на чертика. Как мне хочется его увидеть! Я тогда просто умерла бы от радости. Подержать бы его за руку, и мне больше ничего не надо, только автограф еще.