Кэтрин Спэнсер - Рай для двоих

— Тебе будет неинтересно.

— Может, я стар, но не глуп. Если это из-за нее у тебя на лице такая улыбка, то мне очень интересно. Приводи ее завтра на обед, чтобы я мог взглянуть на эту женщину и оценить, достаточно ли она хороша для тебя.

Джина хороша! Полчаса назад из Ванкувера прибыли документы, подтверждающие, что она ни в чем не соврала ему.

— Ты — мой начальник, Анджело. Тем не менее, ты не можешь указывать мне, как проводить свободное время.

— А будучи подростком, ты был рад, когда я проводил с тобой время.

— Мне уже давно не четырнадцать и даже не двадцать один.

— Что ты имеешь в виду? — разозлился Анджело. — То, что ты теперь имеешь право голосовать, не значит, что я должен перестать беспокоиться о тебе. Так не пойдет, Микос. Я думал, ты считаешь меня не просто боссом.

— Имею право голосовать? — Микос рассмеялся. — Перестань, Анджело! Ради бога, мне уже тридцать пять лет!

— Эта женщина отличается от всех, что были у тебя раньше. Или я ошибаюсь?

Микос выпрямился. Да, он ведет себя по-другому. За годы работы в империи Тайроса он приобрел репутацию ловеласа, который не вступает в серьезные отношения с женщинами. Но Джина каким-то странным образом изменила это. Она покорила его. Нет. Микос был сражен наповал!

— Она другая.

— Чем?

— Проклятье! Я не знаю. Просто другая.

— Она местная?

— Нет. И даже не гречанка.

— Тогда как она попала в «Гранд Бретань»?

— Она пишет статью для канадского журнала.

— Канадка? И проделала такой долгий путь ради одного вечера? Не странно ли?

— Я тоже сначала так думал. Но она совместила работу с отпуском. И, Анджело, признай, ты заметная личность в той части мира. То, что ты увел невесту из-под носа миллионера из Торонто двадцать лет назад, надолго стало предметом заголовков статей в прессе.

— Женитьба на ней была самой большой ошибкой, — покачал головой Анджело. — Эта чертовка оказалась настоящей шлюхой. Не надо было уводить ее. Боже, она даже тебя пыталась соблазнить! Пятнадцатилетнего мальчишку, живущего в моем доме!

Микос закатил глаза, вспомнив об этом. Та женщина не была первой, кого он увидел обнаженной, но она единственная, кто затащил его в укромный уголок сада. Жена Анджело сама разделась перед ним, обнажив все свои прелести.

— Не волнуйся, Джина не такая. Она особенная.

— Судя по твоим словам, я не скоро познакомлюсь с ней. Или ты все-таки привезешь ее завтра на обед?

Микос знал, что Анджело не примет отказа. Это не в его правилах. И если это так много для него значит, к чему говорить твердое «нет»? Микосу было известно, что старику одиноко, а Джина хотела встретиться с ним лицом к лицу.

— Я спрошу ее и сообщу тебе утром.

Анджело поднялся.

— Ты попался, если тебе приходится спрашивать! Поставь ее перед фактом. Завтра в девять. Я на тебя рассчитываю, Миколас. Не разочаровывай меня.

— Обед в его доме завтра?

— Мы можем не идти, если ты не хочешь. — Микос пожал плечами. — Анджело не привык получать отказ, но…

— Нет. — Джина сглотнула комок, застрявший в горле. — Я с удовольствием пойду.

— Уверена?

— Как никогда. — Джина чуть не выдала своей радости и триумфа. Она приехала в Грецию, чтобы встретиться с человеком, который когда-то отвернулся от ее бабушки, бросив ее беременную.

Микос прижал девушку к себе и поцеловал.

— Тебе понравится Анджело. Он одинокий старый человек, который пытается заботиться о тех, кто ему небезразличен. Думает, что если не будет этого делать, то они совсем забудут о нем.

Анджело Тайрос бессердечный мерзавец, которому плевать на всех, кроме себя, подумала Джина, но мудро решила не озвучивать эту мысль. Кажется, старик и правда проявляет участие к Микосу.

— Я скучал по тебе сегодня.

— Я тоже.

— И прости, что я так долго. В понедельник всегда больше работы.

— Не извиняйся. Я понимаю, что у тебя есть дела. Ты же не можешь быть со мной все время. — Джину снова посетило чувство вины. — Знаешь, я бы переехала в отель. Я отвлекаю тебя. Кроме того, мы бы продолжали видеться, если…

— Не говори больше ни слова, Джина! — прервал ее Микос. — Этот вопрос не обсуждается. Пока ты в Греции, мы будем жить здесь вместе, и точка.

— Но я требую твоего внимания…

Микос притянул ее к себе, целуя.

— Почему ты до сих пор в купальнике, а я гол как младенец? — прошептал он, прикусив мочку уха Джины и обнажая ее грудь.

Джина ощутила мощный прилив желания. Тело словно обдало огнем. Она обвила руками шею Микоса. Его дыхание щекотало ее кожу. Его сердце билось в унисон с ее. Он ласкал и дразнил ее, двигаясь то медленно и нежно, то быстро и резко. Джина прогнулась от наслаждения, когда первые волны удовольствия накрыли ее с головой, унося к вершинам блаженства. Она ощутила, что Микос не отстает от нее; что они едины во всех смыслах этого слова.

— Сагапо! — выдохнул он, сотрясаясь всем телом. — Сагапо, сихула мои!

Этим же вечером они сидели в небольшой таверне неподалеку от дома Микоса.

— Что ты делала весь день без меня?

— Изучала Афины. Несколько часов пробыла в Национальной галерее и прошлась по магазинам. Но, — поспешно добавила Джина, — я потратила совсем немного. Купила только самое необходимое.

— Перестань так делать.

— Как?

— Считать, сколько ты потратила. Это всего лишь деньги.

— Но когда их у тебя слишком мало, ты просто вынужден их считать.

— Я не хочу пользоваться твоей щедростью. Достаточно того, что ты предложил мне пожить в твоем доме.

— Зато что я получил взамен!.. — промурлыкал Микос, проводя ногой по ее лодыжке.

— За это ты мне не платишь. Я не твоя содержанка!

Миколас мгновенно переменился. Его тело напряглось, вытянувшись, как струна. Губы превратились в тонкую линию. В глазах застыла злость.

— Чтобы ты знала, дорогая моя, проституция в Греции легализована. Я могу выбрать любую девушку соответствующей профессии, и мне не нужно будет приглашать ее в свой дом.

— Я не это имела в виду.

— Нет? Тогда что же?

Джина внутренне сжалась. Микос был так зол, что даже побелел.

— О, Микос, прости меня, — она накрыла его руку своей ладонью. — Я знаю, ты ничего плохого мне не желаешь, и я ценю твою доброту, просто мне неудобно брать деньги у мужчины. Я чувствую себя дешевой и… в общем, дешевой. Может, дело в воспитании, не знаю… Но поверь мне, я вовсе не хотела тебя обидеть.

Сначала Джина подумала, что Микос не простит ее. Он сжал руку в кулак под ее ладонью. Но через минуту расслабился, успокоившись.