Вера Колочкова - Мышиная любовь

– Да, Инночка у нас всю сознательную жизнь только этим и занимается! – засмеялась Ленка, обнимая насупившуюся Инну.

– А вот скажите мне вы, Машенька, почему вы не пользуетесь косметикой? А ведь ваше лицо уже давно ее просит, ваш потенциал требует действий, без них он захиреет и умрет! А природа таких вещей не прощает, уж поверьте мне, старому бабнику!

Инна и Лена, перестав обниматься, как по команде уставились на смущенную Машу, словно пытаясь разглядеть ее хиреющий и умирающий прямо у них на глазах потенциал. А Филипп тем временем продолжал:

– У вас классически правильное лицо с прекрасным овалом, как чистый лист бумаги, на котором можно нарисовать все, что угодно... Неужели не встретилось вам в жизни ни одного Пигмалиона, желающего превратить вас в Галатею, Машенька? Ни за что не поверю...

– А давай, Мышонок, мы с Инкой и правда тебя накрасим! И волосы уложим... – предложила Ленка.

– Нет! Не хочу! – твердо сказала Маша и даже вытянула руку ладонью вперед, словно защищаясь от их посягательств.

– Мышь, ну давай, чего ты, интересно же! – загорелась Инна. – Арсений с Семеном сейчас с рыбалки вернутся, а тут ты – другая до неузнаваемости! Сюрпри-и-и-из!

– Не хочу сюрпризов! Отстаньте! – слабо сопротивлялась Маша.

– Машенька, ну ради меня! Я гость, а желание гостя – закон...

– А давай правда, мам! – неожиданно поддержала их подошедшая незаметно Варька. – Пусть все увидят, какая ты красивая! А то все Мышь да Мышь, – стрельнула она глазами в Иннину сторону. – А ты никакая и не Мышь вовсе...

– Ну ладно, делайте что хотите, – наконец сдалась Маша. – Только одно условие – если мне не понравится – сразу умоюсь!

Оставив Филиппа на попечение Вари и Кати, они поднялась на второй этаж, в спальню, где находился Иннин туалетный столик, весь уставленный баночками и флакончиками, пузырьками и щеточками, кисточками и разнообразными коробочками всех цветов и размеров.

– Ну что, Мышонок, садись спиной к зеркалу, красавицу из тебя делать будем! – приступила к решительным действиям Ленка.

Маша покорно села на стул, закрыла глаза. Ленка начала колдовать над ее длинными волосами, больно вытягивая пряди плойкой. Инна, как заправский косметолог, начала процедуру с маски для лица.

– Вот так, вот так, – приговаривала она, накладывая маску толстым слоем. – Это очень хорошая штука, Мышь, после нее кожа прямо на глазах свежеет, подтягивается...

– Ну как вам Копченая Колбаса? – смеясь, обратилась к ним Ленка, вспомнив тайный псевдоним своего второго жениха.

– Да уж, колбаса ну о-о-очень копченая! – подхватила Инна, оторвавшись на секунду от своего занятия. – А тебе не кажется, Ленка, что он бабник первостатейный? Будешь потом всю жизнь из чужих постелей его вытаскивать...

– Кажется, кажется... – проворчала Ленка. – Конечно, кажется! Я ведь вас предупреждала... Зато он адвокат классный, высокооплачиваемый... А я вот возьму да ему ребеночка рожу! А что? Какие мои годы?

– Не знаю, не знаю... Мне кажется, не нужно тебе такое счастье! Измотает он тебя... А внешне он, конечно, классный мужик! Импозантный такой, харизматичный! Саша твой и рядом не стоял...

– Да, девочки, везде свои плюсы и минусы! Я, как гоголевская Агафья Тихоновна, разборчивая невеста, все хочу создать эдакий собирательный образ... Мышонок, а ты чего молчишь?

– Лицо щиплет...

– А ты как думала? Красота – она жертв требует! Вот так и мучаемся каждый день, да, Ленка? Потерпи, сейчас уже снимать буду...

Инна ловко подхватила под Машиным подбородком схватившуюся плотной пленкой маску, потянула вверх.

– Ой! Больно же! – взвыла от испуга Маша. Лицо ее горело огнем, ей казалось, что Инна содрала вместе с пленкой и кожу. – Ничего себе, пытки в застенках...

– Да ладно... – успокоила ее Инна. – Не вздрагивай. Сейчас кремиком хорошим намажем, вот так, вот так... Теперь спонжиком тон нанесем, потом пудру...

– Это что, ты каждое утро над собой так издеваешься? – удивлялась Маша, слушая Иннины комментарии.

– Ну почему издеваюсь? Я делаю это с удовольствием... Я же женщина, в конце концов, а не серая мышь... Так, теперь чуточку румян, потом подкрасим глазки... Ой, Лен, а что мы будем делать с бровями? Это же ужас что такое, тут работы на целый час!

– А что у меня с бровями? – обеспокоенно спросила Маша. – Какой работы на час?

– Тихо, Мышонок, не волнуйся! Доверься специалистам. Брови будем выравнивать.

– Больно? – спросила Маша.

– Потерпишь, Галатея ты наша ненаглядная! Другие ради красоты и не такое терпят... Помнишь, Инка, как в прошлом году тебе губы корректировали?

– Ой, лучше не вспоминай... Гель какой-то некачественный ввели, я думала, навеки уродом останусь...

– А зачем гель в губы? – спросила Маша, героически терпя экзекуцию по выравниванию бровей.

– Ну чтобы объем придать, пухлость... Да что я тебе объясняю! Все равно не поймешь!

– Действительно не пойму... Ой! Ну хватит уже! Больно...

– Все-все, заканчиваю! Последний штрих...

Инна долго еще колдовала над ее лицом, Ленка над прической. Потом обе они отошли в сторону, встали перед Машей с загадочными лицами, помолчали...

– Да... – задумчиво произнесла Инна. – А Копченая Колбаса, то бишь Филипп твой, прав, в чем-то определенно прав...

– Ну вставай, Галатея, смотри на себя! – разрешила Ленка.

– Стой! Не надо, подожди! – Инна опрометью кинулась к шкафу, начала выбрасывать на кровать надетую на плечики одежду. Наконец вытащила красивое шелковое платье нежного фисташкового цвета с большими красными цветами по полю, на тоненьких бретельках, с большим разрезом до бедра.

– Ой нет, я такое не надену... – сделала попытку к сопротивлению Маша.

– Да чего уж там, Мышонок... Раз пошла такая пьянка да разврат – иди уж до конца, совсем отдайся...

Вдвоем они помогли ей втиснуться в платье, которое оказалось еще и с корсетом, отчего грудь поднялась вверх, красиво расположившись в довольно откровенном вырезе.

– Отпад... Ну полный отпад, Мышонок... – завороженно повторяла Ленка. – Обернись к зеркалу, сама посмотри...

Маша долго всматривалась в свое отражение, не проявляя никаких эмоций по поводу увиденного. Странное у нее было чувство, некомфортное какое-то. Из зеркала на нее смотрела и вравду очень красивая женщина с искусно сделанным макияжем, модной прической с торчащими на затылке озорными хвостиками. Только чужая очень. Внутри было пусто, неприютно как-то, словно душа ее обиделась на новую оболочку, не хотела в нее входить, стояла где-то в сторонке, надувшись как мышь на крупу...

– Ну что ты молчишь? – не выдержала Инна. – Неужели не нравится? Тебя же сейчас не узнает никто! Действительно сюрприз получился...