Барбара Картленд - Прелестная Ромина

— Вы совершенно правы, сэр. — Гид-переводчик, сидящий на переднем сиденье, повернулся к ним. — Все, кто останавливался там, очень его хвалят. И если возвращаются в Каир, то всегда останавливаются только в нем… И номер для вас мы зарезервировали очень хороший, сэр… Самый лучший во всем отеле, сэр. Вы сами…

— Вот именно сам! — бесцеремонно перебил его Мерлин. — И очень надеюсь, что это правда, иначе вас ждут большие неприятности. Как я только что сказал своей кошечке, мне нужно только самое лучшее. Другого я не признаю!

Впрочем, даже если бы он захотел к чему-то придраться в «королевских апартаментах» на четвертом этаже отеля, то сделать это оказалось бы практически невозможно.

Комнаты, правда, были не такими просторными, как в «Савойе», но зато имелись широченные балконы и лоджии, выходящие прямо на величественно несущий царственные воды Нил, при желании там можно было даже танцевать.

Иссиня-черное южное ночное небо уже покрылось мириадами ярких, заманчиво мерцающих звезд, в темных водах реки игриво отражались огоньки освещенных мостов и плавучих домов, в изобилии стоящих на приколе вдоль, казалось, бесконечных берегов вечного Нила…

Она долго-долго стояла на балконе. Облокотившись на деревянные перила, молча любовалась волшебной красотой, жадно впитывая ее в себя.

Но затем до ее слуха донесся повелительный голос Мерлина, громко отдающего указания привратнику и коридорному о багаже, и Ромина, чуть вздрогнув, моментально спустилась с небес на бренную землю.

Когда привратник и коридорный закрыли за собой дверь, весьма довольные более чем щедрыми чаевыми, Ромина хотела сказать, как красиво там, за окном, но… Мерлин неожиданно резко прикрыл ладонью ее губы.

— А знаешь, дорогая, мне почему-то кажется, что нам здесь на самом деле будет совсем неплохо, как ты считаешь? — совершенно будничным тоном произнес он, а затем методично стал осматривать комнату, включая самые укромные места…

На этот раз изумленной Ромине потребовалось всего несколько секунд, чтобы вспомнить, почему и для чего он это делает. А увидев, как Мерлин открыл крышку вентилятора и осторожно, будто гремучую змею, вытащил оттуда какой-то маленький необычный предмет, она окончательно поняла — предосторожности Мерлина, какими бы необычными и даже экстравагантными ни казались, были полностью оправданны. Особенно учитывая необычность их предстоящей миссии…

Тем временем Мерлин нашел еще один микрофон — в настольной лампе у постели в ее спальне, затем под внутренней поверхностью туалетного столика в гостиной.

Закончив дело, Мерлин широко улыбнулся, по-прежнему не произнося ни слова, вывел девушку на балкон и только там необычно тихим для него голосом произнес:

— Если хочешь мне что-нибудь сказать, делай это как можно тише. Лучше всего шепотом.

Говоря это, он обнял Ромину за плечи и ласковым, почти незаметным движением притянул к себе.

Любому, кто мог сейчас наблюдать за ними, наверняка показалось бы, что это самый обычный, самый естественный жест влюбленной нежности.

«Да, но кому нужно наблюдать сейчас за нами? Здесь, среди звезд», — подумала Ромина и тут же содрогнулась, будто смертельно боялась услышать ответ.

— Мерлин, кто, по-твоему, посадил их туда? — чуть слышно прошептала она. — Дирекция отеля?

Мерлин медленно покачал головой:

— Вряд ли. Скорее всего, кто-то из сильных мира сего. У кого вдруг зародилось подозрение. Причем, возможно, без каких-либо на то причин. Просто так, на всякий случай… Мы же с тобой сейчас находимся в полицейском государстве, не забывай.

— Ты что думаешь, кому-то стало известно, что мы здесь в связи со смертью Криса?

— Нет, дорогая, я так не думаю. Хотя… хотя, кто знает? Ладно, на сегодня хватит! Мы и так допускаем огромную ошибку. Нам с тобой нельзя выходить из образа. Ни при каких условиях, ни на секунду, ни на мгновение…

Он говорил мягко, убедительно, почти ласково, совсем без той агрессивной жесткости, что звучала в его голосе не далее как вчера вечером. Но именно это почему-то вызвало у Ромины страшное раздражение.

— Знаешь, Мерлин, не знаю почему, но иногда ты становишься на редкость занудливым, дорогой, — перебила она его, как ей казалось, капризным голоском голливудской стервы Ромины Фей. — Мне скучно. Давай займемся чем-нибудь куда более приятным… — Она задумчиво приложила пальчик к губам. — Так, любовью заниматься, кажется, еще рано, это от нас никуда не уйдет, значит… значит… Может, выпьем шампанского, дорогой?

Он послушно последовал за ней в гостиную и по телефону приказал принести в номер две бутылки самого лучшего шампанского. Ромина тем временем достала из чемодана ночную рубашку, вечерний халат, туалетные принадлежности и приняла ванну.

Лежа в теплой, благоухающей воде среди вальяжно плавающих лепестков алых роз, она невольно думала: неужели кто-нибудь подсматривает за ней и здесь? Или только подслушивает? Тогда где, интересно, спрятан микрофон? Или скрытая смотровая щель?

Сама мысль о такой возможности заставила ее тут же выскочить из ванной и как можно скорее вытереться полотенцем, которое, в полном соответствии с американскими стандартами, было очень маленьким. Во всяком случае, для европейца.

Платье, что она надела, несмотря на его очевидную вульгарность, по-своему можно было даже назвать милым — зелененькая тюлевая юбочка, туго облегающий лиф с блестками, всего одна тоненькая бретелька…

— Вот это да! Ты выглядишь как символ весны, — с очень довольной ухмылкой заметил Мерлин, когда Ромина впорхнула в гостиную.

— Скорее как промозглая осень… Во всяком случае, пока ты не предложишь мне обещанное шампанское.

Он немедленно вскочил со стула, торопливо наполнил до краев бокал шампанским и протянул Ромине.

— Нам что, обязательно ужинать так поздно? — спросила она, принимая бокал. — Вообще-то я привыкла делать это пораньше.

Мерлин пожал плечами.

— Зато завтра утром ты можешь встать, когда захочешь. Хоть в полдень. Если, конечно, нам повезет…

— Ну уж нет, красоту раннего утра я не отдам никому!

В глазах Мерлина мелькнула лукавая искорка. Она не исчезла, даже когда он взял со стола бутылку и, выйдя в ванную комнату, без колебаний вылил остатки шампанского в унитаз.

Вернувшись в гостиную, Мерлин поставил пустую бутылку в угол и, глядя Ромине прямо в глаза, произнес:

— Что ж, в таком случае пошли, дорогая. Посмотрим, на что здесь похожа ночная жизнь. Знающие люди говорят, она ничуть не хуже парижской…

Увы, где-то около двух часов ночи Ромина начала искренне желать, чтобы так оно и оказалось на самом деле. Они уже посетили по меньшей мере полдюжины самых различных ночных заведений Каира. И даже успели поужинать в одном из самых дорогих ресторанов столицы, причем Ромина нашла еду там совершенно невкусной. Чем, разумеется, не замедлила поделиться с Мерлином Никойлосом.