Елена Файзова - Тайга – закон, медведь – хозяин (СИ)

Кромина сходила и выключила электростанцию. Она не успела зарядить телефон и ноутбук, да и аккумуляторы к лампам тоже не догадалась поставить на зарядку. В полной темноте добралась до кровати, но бессонницей в эту ночь не страдала и даже снов не видела…

Собаки утром проснулись первыми, сначала ждали в темноте, когда их выпустят во двор, потом стали царапать дверь. Белка подошла к спящему Стеклову, сунула мокрый нос почти в ухо хозяина и заскулила. От такого будильника мужчина расстался со сном моментально. Захлопнув за лайками дверь, он понял, что не просто голоден, «жрать хочется, аж жуть» — вот как это называется. Освещение не работало, он нащупал под матрацем маленький фонарик и посветил на стол и на печь. Остывший суп ел прямо из поварешки, придерживая рукой казанок, будто тот был с ногами и мог убежать. Подавился, когда услышал за спиной хрипловатый голос.

— Ты на лешего похож, бородатый…

— Блин, так и помереть можно от неожиданности… Кхе… — хватал воздух ртом и кашлял.

Кромина подошла, но хлопать по спине не стала, помнила, что там ещё не все раны окончательно зажили. Поставила на стол большой фонарь и включила его. Достала хлеб, тарелку с кусками холодного вареного глухаря, заварку и термос с кипятком. Пододвинула все это к Стеклову. Он понимал, что должен поблагодарить Лену за вчерашний день, молчать было по-свински, но говорить что-то, глядя на стол и сглатывая слюну, не хватало сил, а потом оторваться от еды оказалось совершенно невозможно.

Лене было приятно смотреть на него, что бы он ни делал, но она старалась откровенно не пялиться, чтобы Виктор не заметил. Потом и вовсе отвернулась к печке, стала подбрасывать дрова в топку.

— Лена, я не знаю какими словами тебя благодарить, все равно мало будет, — она вздрогнула от его голоса, но посмотреть боялась.

«Это он мне говорит?» — не могла поверить Лена.

— Я бы по такой погоде сам не нашел дорогу, да и Шайтан не смог бы, — как-то неуверенно говорил Стеклов.

— Мне страшно было, — невпопад ляпнула Ленка и посмотрела на Виктора через плечо.

— Мне тоже, — честно признался он. — Как только снег пошел, так мы сразу сюда двинулись. Там за сопкой на ручье лось неудачно под лед провалился и ногу сломал. Молодой совсем. Пришлось пристрелить, вот я и провозился, пока разделал. Сегодня нужно сходить и забрать его, но часть мяса я уже принес.

Ленку в данный момент совсем не интересовало мясо, хотя глухари уже порядком приелись.

— Спасибо, — мужчина подошел сзади и осторожно прикоснулся к плечу девушки.

— Так ты же тоже на медведя тогда…

Голос у Виктора изменился, стал глуше.

— Что я? Я виноват, что так вышло. Нужно было ходить с тобой везде, а не… — он в сердцах махнул рукой. — Я знаю лес, а ты в первый раз в тайге. Хорошо, что обошлось малой кровью. Мне пора, сегодня так долго задерживаться не буду, фонари включать не придется. Баню протопи.

Он собрался быстро и ушел. А Кромина села на табурет и почти час не могла прийти в себя. Оказывается, Стеклов совсем не винил её в истории с медведем. И страшно ему было, как нормальному человеку. И даже «спасибо» сказал. Ленка покосилась на свое плечо, которое Виктор потрогал.

«Нифига себе — малой кровью обошлись. Да я пока эти курсы кройки и шитья пережила, чуть не поседела… И как он собирается лося переть на себе? Мясо!» — девушка кинулась к мешку, вокруг которого уже натекла темная лужа.

Раньше с крыльца сразу было видно все вокруг, а сейчас, когда навес между избой и баней превратили в крытый двор, выходить приходилось в полутемное пространство — несколько окошек, затянутых толстой полиэтиленовой пленкой впускали совсем мало света. Зато к основным «удобствам» и за дровами можно было ходить не по сугробам. Лена набирала очередную охапку дров для бани, когда услышала рев мотора. Ума не хватило бросить поленья, она так и выскочила на свет белый с дровами в руках…

Стеклов, с видом царевича на лихом коне, развернулся на снегоходе и, осыпав девушку снегом из-под гусениц, остановился прямо около её ног. Сзади в санях была видна лосиная туша.

— Ну, хозяйка, принимай добычу! Нам ещё староверы картошки накатили. И вот, — мужчина вытащил из саней валенки. — Это я для тебя выпросил. Они подшитые, но так даже лучше, теплее.

У потрясенной Ленки посыпались из рук поленья. Сказал бы кто пару месяцев назад, что она будет в восторге от старых валенок, мешка картошки и раскоряченной туши лося — лично назвала бы дебилом. А теперь вот даже дух захватило!

Позже, намывшиеся в бане и облопавшиеся жареной картошки с мясом, они сидели на топчане и смотрели, как Джулия Робертс выковыривает из зубов семена от клубники. «Красотка» устраивала обоих. Потом Стеклов спросил о том, что хотел узнать давно, но не решался.

— Лен, а ты в Нижневартовске какие-нибудь бумаги для Сергея подписывала?

— Ну да. Доверенности на управление акциями и на пользование счетом. Да там все равно на счету нет ничего, — спокойно ответила она.

— И в банке была? Ключ от ячейки у тебя?

— Ключ Сережа сразу забрал, сказал в сейф уберет, чтоб не потерялся. И акции он мне показал, они в ящике лежат вместе с чековой книжкой, дома для пользования только карточка осталась. Так интересно в этом хранилище. Идешь вниз по лестнице, охрана и сопровождающий молчат, и потом отворачиваются и ждут за углом. На большой двери замки, на ячейке — тоже, а на коробке цифровой замочек. А ключ совсем маленький. Я когда из Геленджика ехала, то он у меня на цепочке за пазухой был.

Ленка внезапно поняла, что рассказывает как-то по-детски наивно, и покраснела в ожидании насмешки, но Стеклов внимательно слушал и совсем не смеялся.

— Лена, он продаст ваши акции, а деньги вложит куда-нибудь по своему усмотрению. Дивиденды он воровал уже давно, — грустно объяснил Виктор. — Хотя… Может, попытается прибрать к рукам компанию. У него на руках самый большой пакет. А что с моей частью, пока я в розыске, неизвестно…

— Не сможет, — уверенно ответила Кромина. — Я сама цифры набирала и три из них местами переставила. Сначала хотела сказать, но мы торопились, и я подумала, что потом скажу. А потом решила посмотреть какое у него лицо будет, когда он открыть не сумеет. Глупо, конечно. Но хотелось приколоться, почувствовать себя миллионершей.

— Ты не представляешь, какое у него лицо было, — неожиданно засмеялся Виктор. Он хохотал и не мог остановиться.

— Тебе плохо? — заволновалась девушка. Она не знала, как останавливать истерику у мужчин, а Стеклов уже сполз с топчана на пол и даже икал от смеха.