Юлия Климова - Теплая снежинка

– Да… – прищурившись, ответил Герман. – Возможно, Дмитрий Сергеевич найдет время для встречи. Я поговорю с ним и сообщу о его решении по телефону. Пожалуйста, продиктуйте номера ваших телефонов: мобильного и домашнего. – Он вскинул блокнот, почти как вскидывают ружье, и приготовился протоколировать. – И еще один вопрос: вы замужем?

– Нет, – хмыкнула я, не вдаваясь в подробности.

А теперь чего он боится? Что я притащу на жилплощадь Кондрашова своего мужа и детей? И с мольбой попрошу их прописать?..

Я всегда знала, богатство плохо влияет на клетки головного мозга.

– Ваши телефоны? – напомнил Герман, и теперь его голос отливал серебром.

– Записывайте, – вздохнула я, надеясь на скорую встречу с Кондрашовым.

В студии, около администраторской стойки, меня терпеливо ждал Вячеслав Бережков, некогда получивший от Середы фиолетовое прозвище – Слива. Пару-тройку лет назад этот отутюженный, сдобренный гелем для волос и неизменным ароматом от Hugo Boss субъект предлагал мне «крепкие, надежные и взаимовыгодные» субботние отношения на квартире его двоюродного брата (братец в весенне-летне-осенний период большую часть выходных проводил на даче). Слива, конечно же, получил отказ, конечно же, оскорбился и, конечно же, как человек, влюбленный исключительно в себя, затаил лютую обиду, брызги от которой временами долетали до моих ушей. Но если раньше ему удавалось сохранять равнодушный вид, то теперь выдержка ему изменила…

– Я жду тебя.

– Везет… у тебя так много свободного времени.

Не останавливаясь, махнув Олечке, я направилась к своему кабинету. Бережков пристроился сзади, и мы с ним, точно вышколенные солдаты, зашагали в ногу.

– Нужно поговорить.

– Валяй.

Но заговорил Вячеслав только после того, как я бросила сумку на тумбочку и плюхнулась в кресло. Чувство вины меня совершенно не беспокоило, и оправдываться я не собиралась.

– Почему Бондаренко отдал заказ Кондрашова тебе?

– Спроси его об этом.

– Спрашивал.

– И?

– Он сказал, что мы должны дать тебе шанс, что пришло время доверить тебе крупный проект.

Андрей Юрьевич, ваши дипломатические способности вызывают у меня искреннее уважение!

– Добавить к этому мне совершенно нечего.

Слива провел рукой по длинным нагеленным волосам (я постаралась не думать о том, что прилипло к его ладони) и нервно забарабанил пальцами по столу.

– Я не верю… это вызывает у меня подозрения… – Его глазки превратились в черные бусинки. – Такой, как ты, ничего доверять нельзя! Это нонсенс!

Кабинет я делю с двумя дизайнерами: смешливой Сашенькой (она только в начале карьерного пути) и мудро-прямолинейной Светланой Аркадьевной. Так вот и та и другая даже шуршать перестали после громкого заявления Сливы. Абсолютно с ними согласна – обнаглел!

И тут у меня зазвонил телефон…

Вынув мобильник из внутреннего кармана сумки, я приложила трубку к уху и, уже догадываясь, кто меня беспокоит, радостно выпалила: «Я вас слушаю!»

– Наталья, это Герман. Дмитрий Сергеевич встретится с вами завтра утром в восемь часов. Пожалуйста, не опаздывайте – это важно. У вас будет пятнадцать минут, чтобы задать вопросы и обсудить изменения…

Да, я говорила, что приеду в восемь, но… но это же восемь часов утра! Я погорячилась. Да, погорячилась. А еще и опаздывать категорически запрещено…

Но рядом сидел Бережков, и начать переговоры на тему «а нельзя ли перенести встречу на день, а то я хочу поспать….» я не могла.

– Да, конечно, договорились.

Закончив беседу, я повернулась к превратившемуся в статую Вячеславу и коротко вздохнула.

– Звонил Кондрашов? – Глаза Сливы полыхнули огнем.

– Да, – соврала я. Почти Кондрашов… – Извини, но мне нужно работать, приятно было поболтать. И… и твои претензии совершенно не по адресу – этот проект достался мне, потому что так решил Бондаренко, а я только послушный и добросовестный дизайнер, который…

– Что ж, – холодно перебил меня Слива, поднимаясь со стула. – Не буду тебе мешать.

Бережков решительно вышел из кабинета, а я поняла, что враг больше не станет тихо сидеть в подполье – он рванет на передовую.

– Он отомстит, – пискнула Сашенька.

– Заелозил змий проклятый, – фыркнула Светлана Аркадьевна.

Я кивнула и, подперев щеку кулаком, уставилась в монитор. А пусть! Пусть. Я тоже умею партизанить с автоматом Калашникова наперевес. Да и забрасывать противника гранатами «РГД-33» мне не впервой.

Бережков сейчас мне вообще казался чем-то лишним и ерундовым, а вот разговор с Германом не выходил из головы. Его фразы звучали в голове монотонно и глухо, а предчувствие скорых проблем постукивало в висках молоточками.

Пятнадцать минут.

Мне выделили пятнадцать минут на разговор об изменениях левого крыла – крыла, сравнимого по размерам чуть ли не с половиной футбольного поля! И речь идет не о гараже или ангаре, речь идет о шикарном особняке.

Я понимаю, Кондрашов – занятой человек.

Я понимаю – жить в левом крыле будет не он, а его родственница.

Я понимаю – это моя работа, а не его.

Я все понимаю, но… но пожелания высказать можно?

Что мы успеем за пятнадцать минут? За пятнадцать минут мы успеем дойти от двери до первого каминного зала – и только.

Кондрашов настолько равнодушен к обстановке? Или мне доверяют абсолютно? Или потом он перечеркнет воздух рукой и скажет: «Спасибо, конечно, но мне это не нравится, переделайте еще раз»? Или я тороплюсь? И хочу слишком многого сразу?

Пятнадцать минут…

Неплохо для начала.

Глава 4

Вопрос на засыпку: Как расположить к себе собеседника?

Ответ: Не скрещивайте руки, не скрещивайте ноги и улыбайтесь…

Декабрь начался мокрым снегом, косым дождем, ухающим ветром и наглым воем соседской сигнализации – все сразу и надолго. Машина юного бизнесмена из двадцать первой квартиры вообще любительница поорать (за что ей сегодня была объявлена благодарность – спасибо, я не проспала). Своего Мышонка рядом с ней я никогда не ставлю – боюсь, малыш оглохнет.

В приподнятом настроении, практически под покровом ночи (да вот, пришлось чистить зубы в этакую рань), я спешно собралась и рванула в сторону дома Кондрашова. День предстоял суетный, и в голове колосился кудрявый хаос.

Вчера я обзвонила три галереи (мои любимые) и навела справки о новых поступлениях. Некоторые вещички заинтересовали, и часам к десяти мне предстояла одна вылазка на Цветной бульвар и еще одна – на Воронцовскую улицу. В каминный зал напрашивался низкий диван с четкими углами и особенный кофейно-журнальный столик, который (по моей задумке) должен сразу оттягивать внимание на себя, и я собиралась во что бы то ни стало найти самый подходящий диван и самый подходящий столик! Еще мне предстояло закрыть предыдущий проект – трехкомнатная квартира на окраине (без последнего аккорда: «здорово получилось, обязательно обращайтесь в дальнейшем» – никак нельзя) – и заглянуть в офис, а именно в бухгалтерию. Не может жить без меня бухгалтерия. Тут уж ничего не поделаешь: пришло время частично распрощаться с бумажными долгами…