Елена Колина - Хорошее настроение (сборник)

Муре Полина не понравилась. Мура вела себя неприлично, корчила рожи, стянула с Полининой тарелки кусок мяса и отдала под столом Льву Евгеньичу. Один кусок Лев Евгеньич сам стянул, другой Мура. Нашептала мне на ухо, что Полина похожа на сторожевую собаку, которая охраняет саму себя.

Самое лучшее в чужих родственниках – это то, что, когда остаешься без них, вдвоем, сразу же чувствуешь какую-то особенную близость.

– Правда, она необыкновенная? Да? – спросила я.

– Да, – кивнул Андрей, – да. Кто?

– Как кто? – удивилась я. – Полина. Как тебе Полина?.. Эй, очнись!.. Полина тебе как?

– Она очень красивая, – очнувшись, сказал Андрей, – но очень хищная… хочет избавиться от всех конкурентов, мелких и крупных. Крупных она просто перекусывает.

– Думаешь?.. Да, наверное, – согласилась я, хотя мне кажется, что Андрей не очень хорошо разбирается в людях, я лучше разбираюсь как психолог, – но… она что, красивей меня?

Это неумно и унизительно так спрашивать. Тем более людей, красивей меня, становится все больше и больше – к тем, кто и прежде были красивей меня, постоянно прибавляются новые, только что окончившие школу… и как тогда жить? Вообще можно с ума сойти.

Нужно вести себя умно и гордо – небрежно признавать красоту других женщин, поскольку чужая красота ничуть не умаляет нашу ценность для партнера, человек любит другого человека не только за красоту, отнюдь не за красоту, а за другие оригинальные качества и так далее…

– Она красивей меня? – напряженным голосом переспросила я.

– Вы с ней очень разные, – улыбнулся Андрей и задумчиво прибавил: – Она такая плотная, мощная, так и пышет здоровьем…

– Она высокая и худая, – вразумляюще сказала я, – по-моему, даже слишком худая.

– Да. У нее спина прогибается и живота нет… Но это сейчас она похудела, потому что осень, – сказал Андрей, – осенью основной ее корм – это белая морская селедка. И насекомые. Часто единственное, что она сейчас ест, – это насекомые.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я. – Хотя… селедка и насекомые – это все органическая еда… Так ты думаешь, что она ест насекомых?! Полина?!..

– Полина?.. Какая Полина?.. Семга. Знаешь, как это – поймать семгу? А хариуса? Это настоящая борьба, и…

– О господи, ну я же не о семге и не о хариусе, а о наших гостях. Мне было с ними… с ней интересно… А тебе?

– Незваный гость хуже хариуса, – меланхолически отозвался Андрей.

– Ничего подобного, незваный гость лучше хариуса, – горячо возразила я, – Полина очень красивая и умная.

– Хорошо. Полина лучше хариуса, – согласился Андрей и, подумав, добавил: – Но ненамного лучше семги.

Да, именно так – самое лучшее в чужих родственниках – это то, что, когда остаешься без них, вдвоем, чувствуешь особенную близость.

Но особенная близость вовсе не подразумевает, что нужно говорить друг другу все. Все, что думаешь. Все, что знаешь. В семейной жизни, особенно в семейной жизни, наоборот, нельзя говорить о чем-то, обнажать какие-то вещи, что-то непременно надо держать при себе. Есть в близости людей заветная черта, ее не перейти влюбленности и страсти, пусть в жгучей тишине сливаются уста, а сердце рвется от любви на части… Чрезмерная откровенность делает людей, живущих в браке, неинтересными друг другу. У каждого должны быть свои тайны, секреты, особенно некоторые вещи обязательно должны оставаться недосказанными; я, к примеру, вчера купила еще одно издание «Ребекки» в другой обложке, седьмое по счету в моем книжном шкафу, и это должно остаться недосказанным…

Ну и, конечно, секреты по работе. Если жена – разведчик, а муж – простой гражданин, то она довольно много оставляет недосказанным. Или, наоборот, у мужа секретность, как было в советское время, и тогда он оставляет недосказанными свои личные тайны оборонной промышленности.

Наверняка у Андрея тоже есть от меня тайны, и это нормально. Интересно, какие и как мне их узнать?

А у меня и не тайна вовсе, так, одна очень маленькая недосказанность.

Я не знаю, почему я не сразу сказала, – наверное, потому, что, увидев наших гостей, просто остолбенела в дверях, еще потому, что Алена – идиотка! Я также не знаю, почему я потом сразу не сказала. Потому что потом было глупо говорить «сразу»! Когда две незнакомые пары всячески стараются наладить разговор, не скажешь же вдруг посреди разговора, – ой, кстати, совсем забыла, мы же знакомы с Максимом, и мало того, я была в него влюблена… да, и этого тоже мало – я была в него очень сильно влюблена, а он в меня – нет, не был.

Надеюсь, я ничем себя не выдала, не сказала ничего лишнего. Не сказала, зато громко подумала, что Максим – самое мое унизительное воспоминание!.. Я очень громко подумала, надеюсь, никто этого не услышал.

Вечером, когда я читала Андрей Андреичу «Войну и мир» (мама велела прочитать ему сцену, где Наташа и Соня клянутся друг другу в дружбе навсегда и Наташа прижигает руку в знак вечной дружбы), позвонила Алена.

– Украли все… – горестно сказала она, – все, что у нас есть. Лыжи, на них еще мой дедушка катался, мой трехколесный велосипедик, дедушкины лыжные ботинки… Ничего у нас теперь не осталось, ничего…

– Ты уже говорила про лыжи, и про велосипедик, и про дедушкины лыжные ботинки, – холодно прервала я. – Алена. Зачем ты это сделала? Идиотка интриганская, вот ты кто. Ты разве не помнишь, как я была в него влюблена?..

– Не помню, совсем ничего не помню… – небрежно сказала Алена, – ты была очень сильно влюблена. А что я такого сделала? Я хотела как лучше… Хотела, чтобы сюрприз…

Алену пришлось простить, тем более Идиотка Интриганская звучит так красиво, словно какая-нибудь Изабелла Баварская. Алена не очень виновата – она хотела сделать мне сюрприз, но после того, как украли лыжные ботинки с полужесткими креплениями, у нее окончательно отказал мозг и она предоставила всех самим себе. Она подумала, что я и без нее брошусь Максиму на шею и закричу: «Ой, неужели это ты?»

Я не бросилась к Максиму на шею и не закричала: «Ой, неужели это ты?» – не потому, что Макс меня не любил – подумаешь, не любил, – а потому, что тогда, сто лет назад – если точнее, девять, – он меня очень сильно обманул.

Кстати, у некоторых людей полностью отсутствует подозрительность, недоверчивость, наблюдательность и так далее. Только такой задумчивый рыбак, как Андрей, который все время мечтал о хариусе и семге, мог не удивиться: если я знаю Алену с рождения – с первого курса университета, – как я могу не знать Алениного кузена?!

Максим

Только такой равнодушный ко всему, кроме себя, Железный Феликс, только моя жена Полина, которая никогда в жизни ни с кем не дружила и поэтому не имеет никакого понятия о механизме дружбы, могла не догадаться, что мы с Дашей давно знакомы. Что так смотрят друг на друга, так смеются «с полуслова» только те, кого что-то связывает.