Грешник - Матильда Мартел

с каждым движением. Она выгибается подо мной, позвоночник изогнут, как лук, и я знаю, что она близко. Я чувствую это по тому, как меняется ее дыхание, как ее ногти глубже впиваются в мои плечи.

— Отпусти, — шепчу я ей в шею, ощущая соленый вкус ее кожи. — Отпусти ради меня, Кэт.

Она разбивается вдребезги вокруг меня со сдавленным криком, ее тело сотрясается в конвульсиях подо мной. Ощущение ее кульминации подводит меня к краю, и я зарываюсь лицом в ее шею, заглушая собственное освобождение, когда изливаюсь в нее.

Долгие мгновения мы остаемся сплетенными, тяжело дыша, сердца колотятся друг о друга. Шторм продолжает штурмовать окна, но внутри этого маленького убежища есть только тепло и постепенно замедляющийся ритм наших тел.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, убирая влажные волосы с ее лица. Ее глаза мягкие, насыщенные, и когда она улыбается мне, это похоже на то, как солнце пробивается сквозь облака.

— Не жалеешь? — Мягко спрашивает она, проводя пальцами по линии моего подбородка.

Я подумываю о том, чтобы солгать, продолжая делать вид, что это было безумием, моментом слабости, о котором нам обоим следует забыть. Но, глядя на эту женщину, которая стала всем моим миром, а я даже не осознаю, когда и как, я понимаю, что не могу.

— Никаких сожалений, — говорю я и имею в виду каждое слово.

Я притягиваю ее к себе для еще одного поцелуя, на этот раз нежного, почти целомудренного. Когда мы расстаемся, она прижимается ко мне, ее голова оказывается у меня на груди. Я обнимаю ее, прижимая к себе, когда усталость, наконец, начинает овладевать мной.

— Что теперь будет? — шепчет она в темноту.

У меня нет ответа. Завтрашний день принесет последствия, которые мы пока не можем осознать — мои клятвы, помолвку Катерины и непреодолимую пропасть между нашими мирами. Но сегодня вечером, когда она теплая и податливая в моих объятиях, завтра кажется очень далеким.

— Теперь мы поспим, — бормочу я, целуя ее в макушку.

Снаружи гроза начинает ослабевать, дождь из проливного превращается в ровный стук по стеклу. Свеча догорает все слабее, воск растекается по комоду, отбрасывая на стену постоянно меняющиеся тени.

Я закрываю глаза и позволяю себе плыть по течению, женщина, которую я люблю, в безопасности в моих объятиях, ее дыхание глубокое и ровное напротив моей груди. Впервые за месяцы, а может быть, и годы, покой опускается на меня, как благословение.

Но даже когда я засыпаю, тихий голос в глубине моего разума шепчет о расплате, которая меня ждет.

Глава 10

Катерина

Я просыпаюсь от солнечного света, проникающего сквозь незнакомые шторы, на мгновение теряя ориентацию, пока воспоминания не нахлынут снова. Руки Нико обнимают меня. Его губы на моих. Снаружи бушует шторм, в то время как мы сами творим бурю в этих стенах.

— Катерина! — Голос моей матери пронзает мои грезы наяву, острый, как лезвие. — Ты вообще меня слушаешь?

Я моргаю, вокруг меня материализуется роскошный зал для приемов отеля Plaza. Хрустальные люстры свисают над нашими головами, как замерзшие водопады. Меня притащили сюда прямо с позднего завтрака, не было времени даже переодеться в неудобную шелковую блузку и юбку-карандаш.

— Прости, мама, — бормочу я, заставляя себя сосредоточиться на планшете передо мной. Организатор свадьбы… Вивиан, Виктория? маячит неподалеку, ее улыбка натянута после часа, проведенного за обсуждением требований моей матери и будущей свекрови.

— Как я уже говорила, — продолжает моя мать, нетерпеливо постукивая наманикюренными ногтями по мраморной столешнице, — центральные украшения из цветов должны быть по крайней мере такой высоты. — Она театрально вытягивает руку над столом. — У Романо прошлой весной здесь была свадьба их племянницы, и я не позволю им думать, что мы не можем сравниться с ними в экстравагантности.

Миссис Романо — Кармен — поджимает губы. Ее волосы уложены в тот же безукоризненный светлый боб, который она носит с тех пор, как я ее знаю, ни одной выбившейся пряди. — Цветы прекрасны, Мария. Что важно, так это меню. Энтони настаивает на говядине вагю.

— Конечно, — говорит мама с натянутой улыбкой. — Моя Катерина заслуживает только лучшего.

Я снова отключаюсь от них, мои мысли возвращаются к дому священника. В скудную спальню Нико с простым распятием на стене, которое наблюдало за нами, когда мы так красиво грешили под ним. Я сжимаю бедра вместе под столом, ощущая восхитительную болезненность между ними — доказательство того, что это был не просто сон.

— Италия вместо Бали, — говорит Кармен, когда я снова настраиваюсь. — Энтони сейчас заканчивает подготовку.

— Италия? — Спрашиваю я, слово привлекает мое внимание.

Моя мама драматично вздыхает. — Честно, Катерина, где ты сегодня? Кармен как раз объясняла, что Энтони изменил твои планы на медовый месяц. Ты поедешь в Италию — в частности, в Апулию — вместо Бали.

— Ему нужно встретиться там с некоторыми партнерами, — добавляет Кармен, помешивая свой эспрессо. — Но не волнуйся, у тебя еще будет много времени для романтики.

Холодок пробегает по мне, несмотря на теплую комнату. «Партнеры» Энтони могут означать только одно — дела Коза Ностры. Медовый месяц, которого я почти не ждала, теперь превратился во что-то худшее — в деловую поездку, где от меня ожидают, что я буду улыбаться и хорошо выглядеть. В то же время мой новый муж будет занят любыми незаконными операциями, которые позволят нашим семьям жить в роскоши.

— Я думала, мы решили насчет Бали несколько недель назад, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Планы меняются, cara, — пренебрежительно говорит моя мать. — Италия прекрасна осенью. И это твою наследие — ты должна быть взволнована.

Я машинально киваю, зная, что спорить нет смысла. Так было всегда — решения принимались за меня, мои предпочтения принимались запоздало, если вообще принимались во внимание.

Организатор свадьбы — Валери, так ее зовут — прочищает горло. — Должны ли мы обсудить рассадку для репетиционного ужина? Я понимаю, что есть некоторые... деликатные соображения.

Мама и Кармен обмениваются понимающими взглядами. «Деликатные соображения» заключаются в тщательном разделении определенных членов семьи, чье деловое соперничество может перерасти во что-то более уродливое из-за вина и макаронных изделий.

— Да, давайте, — говорит моя мама, вытаскивая папку, заполненную именами, которые я едва узнаю — дальние родственники, деловые партнеры, политические связи, которые необходимо поддерживать.

Я снова позволила своим мыслям блуждать, вспоминая, как Нико выглядел в свете свечей, как его сильное тело двигалось над моим. То, как он шептал мое имя. Ощущение его рук — тех же рук, которые держат облатки для