Навечно моя - Лора Павлов

class="p1">Мэрилли обожала свечи, и, похоже, не изменила своей любимой.

— Привет, я дома! — крикнул Хоук.

— А это у нас пиццей пахнет? — донесся голос Дюна, и его жена рассмеялась, пока они выходили на кухню — и тут же увидели меня.

Челюсть Мэрилли отвисла, а на ее лице промелькнуло нечто, чего я не смогла разобрать. Мимолетная паника, которую она быстро стряхнула, а потом поспешила ко мне.

— Вот она! Боже, как же я скучала по тебе, девочка моя Эверли!

Она заключила меня в объятия, и я не успела сдержаться — слезы сами покатились по щекам. Я крепко обняла ее в ответ, несколько раз всхлипнув, чтобы не дать вырваться вслух рыданиям.

— Ради всего святого, Мэрилли, дай девушке вдохнуть! — проворчал Дюн. — Иди сюда, Эверли, обними старика.

Он стоял с раскинутыми руками — высокий, крупный, как и его сын. Лысый столько лет, сколько я себя помнила. Хоук определенно унаследовал густые темные волосы от матери.

Я поспешила к нему, а Мэрилли в это время что-то шептала Хоуку о том, как все немного неловко. Паника в ее голосе насторожила меня, но я не могла поверить, что она могла вот так меня обнять и при этом быть недовольной тем, что я здесь.

— Привет, красавчик, — раздался томный голос, и я отстранилась от объятий Дюна, чтобы увидеть, кто это сказал.

В центре кухни стояла не кто иная, как знаменитая актриса Дарриан Сакатто.

Хоук поставил пиццы на стол, переводя взгляд между родителями, мной и этой безумно красивой женщиной.

Она была гораздо выше меня — наверняка под метр восемьдесят. Длинные светлые волны спадали на плечи, а ярко-красные губы невозможно было не заметить.

— Дарриан, — произнес Хоук, прочищая горло. Она шагнула в его объятия, и я не смогла отвести глаз. Они выглядели как голливудская звездная пара, стоя рядом.

Я не знаю, как это случилось, ведь я думала, что мое сердце перестало биться давным-давно, но в тот момент оно раскололось на куски. Прямо здесь, на этой кухне, где я провела столько счастливых часов в детстве.

Я была благодарна Дюну, который, кажется, все понял — его рука легла мне на плечи, словно защищая. А Мэрилли посмотрела на меня с таким сочувствием, какого я не видела со дня похорон моей матери.

Теперь я поняла, почему она так нервничала, когда я вошла.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Хоук.

Он что, специально это разыгрывал для меня? Они на самом деле вместе, а он просто не хочет говорить мне об этом? Но зачем? Мы же никто друг другу. И это была моя вина. Мое решение.

Тогда почему так чертовски больно видеть его с кем-то другим? Я видела их фото в прессе, но увидеть вживую — это совсем другое. То, как она смотрела на него… словно он принадлежал только ей. Я не испытывала такой боли уже очень давно. И именно из-за подобных чувств я всегда старалась сбежать. Работать с ним было огромной ошибкой.

Это было слишком для меня. Желание сбежать было сильным. Сильнее, чем когда-либо за последние годы. И это не имело никакого смысла.

— Ну, я знала, что ты вернулся домой, чтобы прийти в себя и настроиться на игру, — промурлыкала она, проводя рукой по его груди, прижимаясь к нему, ее длинные красные ногти идеально совпадали с цветом помады.

Она метила территорию. И он — весь ее.

— Ты не отвечал мне, и я… не знаю, Хоук. Я скучала. У меня скоро красная дорожка, и я надеялась уговорить тебя пойти со мной.

Значит, он не лгал. Технически они не были вместе. Но точно не потому, что она этого не хотела.

Он поцеловал ее в макушку с обожанием, и у меня сжались кулаки, а Дюн посмотрел на меня сверху вниз, приподняв бровь и тихо усмехнувшись.

— Дарриан нас удивила — просто взяла и появилась на пороге несколько минут назад, — пояснила Мэрилли, взглянув на меня, чтобы я поняла: все не было заранее спланировано.

Но она ведь тоже не знала, что приду я. И какая разница? Они встречались, и очевидно, она еще не собиралась отпускать его.

— Дар, это Эверли Томас. Она работает со мной над моим психическим состоянием, — сказал Хок.

— Привет, Эверли. Я Дарриан. Очень приятно познакомиться, — она протянула руку, и я пожала ее.

— Мне тоже, — соврала я.

На самом деле нет. Я была ужасной лицемеркой. Я ненавидела эту женщину, даже не зная ее. Ненавидела по причинам, которые были абсолютно несправедливы.

— Ну что, тебе удалось разобраться, что происходит с моим мужчиной? — спросила Дарриан, облизнув губы и подняв взгляд на Хока.

И это «мой мужчина» ударило по мне, как ракета прямо в грудь.

Мой мужчина.

Она его хотела. Эта женщина могла заполучить кого угодно. Они, скорее всего, поженятся, у них будут красивые дети, и они будут красоваться на обложках всех журналов. Их назовут идеальной голливудской парой.

— Мы работаем над этим, — выдавила я, прочищая горло.

Оно будто сжималось. Еще кто-нибудь чувствовал, что стало трудно дышать?

— Кто хочет пиццы? — вмешался Хоук, проигнорировав слова Дарриан и потянувшись за бумажными тарелками в шкафчике.

— Эм, извините. Мне нужно в туалет, — сказала я, отходя от Дюна под внимательным взглядом Хоука.

На самом деле мне хотелось выбежать через черный ход. Домой. Собрать вещи. И убраться из Хани-Маунтин к чертовой матери.

Здесь все причиняло боль.

Именно поэтому я и уехала тогда. Но теперь, вернувшись, я вновь чувствовала это во всей полноте. И это было невыносимо.

8 Хоук

Мама бросила на меня взгляд, когда Дарриан вышла на заднее крыльцо, чтобы ответить на звонок. Я передал ей тарелки и пошел искать Эверли.

У нее был тот самый дикий взгляд. Тот, что говорил — она готова сбежать. Паника. Страх. Все это было на лице. Черт, а уходило ли оно когда-нибудь?

Она была такой же девять лет назад, когда закончила со мной. Словно загнанный зверь, не желающий ничего слышать, потому что жажда побега была сильнее всего.

Я тихо постучал в дверь ванной.

— Эвер.

— О, привет. Я сейчас выйду.

— Открой чертову дверь, — произнес я спокойно, стараясь, чтобы никто не услышал.

Она приоткрыла дверь, и я тут же протиснулся внутрь и захлопнул ее за собой.

— Ты что творишь? — ахнула она, отступая к стене и тяжело дыша.

Эта девчонка всегда прятала страх за злостью — и я это понимал. Но со мной ей не нужно было так делать. Я