Развод. Любовь вдребезги (СИ) - Эдельвейс Анна

— Последний раз говорю, иди в дом. Иначе…

Договорить он не успел…

Глава 13

Договорить Максим не успел…

К нам подполз Хаммер Наташки, буквально подперев со спины Максима. Опустив стекло, Наташа спокойно выглянула:

— Отошёл от Дашки на три шага. А то я что то нервная.

Учитывая, что во фразе подруги не было цензурных слов, (это я умела переводить Наташину речь на печатный язык), Максим понял с первого раза. Отступил от меня на шаг, бросил Наташе через плечо:

— Не лезь в нашу семью.

— Командовать будешь среди апостолов, куда я тебя отправлю через минуту, — Наташа не глушила машину.

Я видела, сынок смотрел на меня с заднего сидения, я ему помахала.

— Наташа, я хочу договорить с женой.

— Ну, ну, — Наташа повернулась ко мне, подмигнула: — Я сделаю круг, чтоб не пугать вашего ребёнка визгами папаши, вернусь и поедем, да?

— Да, — я благодарно кивнула.

Максим провожал глазами отъезжающий Хаммер, я смотрела в бесстыжее лицо мужа, никак не могла привыкнуть к его наглости и жестокости.

Да и привыкать не надо. Одно то, что он вообще посмел со мной разговаривать после того, как отправил домой к жене свою любовницу говорило о том, что я в опасности.

Он сошёл с ума, раз не понимает, что после такого не имеет даже права смотреть в мою сторону. Надо было положить этому конец:

— Договаривай, Максим.

Я статуй стояла, с ненавистью смотрела на мужа. Он, вероятно, сообразил, что перегнул палку, сменил тон, пошёл на попятный:

— Даша, идём, поговорим. Ты сейчас не в себе. Обиделась на ничего не значащую глупость.

— Ты изменил мне, это ничего не значит? — я, кажется, сходила с ума от такого цинизма.

— По крайней мере не стоит того концерта, что ты устроила. Все так живут. Мужчинам нужна разрядка. Все мои друзья делают то же самое, это просто дополнение к тяжёлой, стрессовой работе.

— Какой же ты гад, у тебя такой стресс, что штаны не можешь удержать, прям до дома дойти не можешь, понос в одном месте наступает, да? Нонна об этом знает? Поэтому ты ей серьги купил?

— Чего ты привязалась к этим серьгам. Хочешь, я уволю Нонну, всё будет как прежде. Больше такого не повториться.

Я сначала хотела пойти на уговоры мужа, сесть с ним на лавочке, послушать что он скажет. До возвращения Наташи ещё была пара минут, я видела крышу её машины, скользящую вдоль тротуара напротив детской площадки.

И вдруг вспомнила, как вчера муж тащил меня за шиворот и выкинул за дверь. Одной рукой, как щенка, зная, что я не сумею вырваться. Отлично знал, что ему это пройдёт безнаказанно, что не получит сдачи.

Почему то к Наташе он сейчас не сунулся. И дело не в том, что отгрёб бы от неё по первое число, а в том, что за спиной Наташи стояла такая сила, с которой ему не тягаться. А за моей спиной никого. Разве вот Наташа, единственный человек на всей планете, решивший за меня заступиться. Правда, такой подруги на десятерых хватит.

— Ну, что ты молчишь, — Максим снова начинал злиться: — Бесит твоя манера уставиться и молчать. Клещами из тебя слова надо тянуть.

— Отойди от меня, Максим. Там, у меня дома, сидит чужая женщина, твоя любовница, мерзавка, разрушившая мою семью. Но главное, пришла она в дом с моими ключами, которые дал ей ты. Тебе к психиатру нужно. Нормальный муж не будет так издеваться над женой. Кстати, где моя обувь?

— Э, стоп! Не передёргивай, Дашка! Я прислал Нонну, чтоб ты не сбежала, и чего нибудь не выкинула, сам я был занят. Как освободился, приехал сам.

— Как видишь, я сбежала, а твоя овчарка утирается кровавыми соплями.

— Не дурак, учту на будущее.

— Ты даже не понимаешь, Максим, что я тебе говорю. Жена и любовница никогда не должны встречаться, потому что это ненормально и больно. Смертельно больно!

— Хватит молоть одно и то же, Дарья. Ты всё это говоришь, чтоб я понял какая ты хорошая и какой я негодяй? Так? — он обеими руками потёр лицо, — Так вот. Забери ребёнка у Наташи и ступай в квартиру. Развода я не дам, ребёнка не отдам, разговор закончили.

— Моё доверие к тебе, Максим, закончилось ещё вчера, когда ты раздетую выставил меня за дверь. А сегодня оно, моё доверие, просто сдохло. Говорить нам не о чём. Прощай.

— Началось. Всё сказала?

— Ты прав, за эти дни мы сказали друг — другу больше, чем за всю совместную жизнь. Я подаю на развод.

— Только попробуй.

— Конечно, попробую. Вот прям сейчас поеду и напишу заявление.

— Истеричка несчастная. Я не дам тебе развода. Или, чтоб наказать тебя за тупость, отберу сына.

— Противно слушать этот заезженный бред. С чего ради тебе суд отдаст ребёнка. Я здоровая мама, отлично справляюсь.

— А я документы подготовлю, что ты нездоровая. Свидетелей найду, куплю любой документ. Я умею добиваться своих целей.

— Дай пройти, — я видела, что ярость Максима набирает обороты, говорить с ним было совершенно бесполезно.

Воздух между нами сгущался, я начинала трусить, краем глаза поискала Наташку, свою защитницу. Я твёрдо решила, что от Максима надо бежать сверкая пятками. Вчера выгнал за дверь полуголую, сегодня прислал любовницу-овчарку, а завтра посадит меня на цепь?

— Послушай, — Максим подошёл ко мне, взял за плечо, зашипел: — не позорь меня. У меня впереди серьёзная перспектива, разводиться мне никак нельзя. Мы заживём как люди, как все. Я и тебе куплю серьги. Поедем на отдых.

До меня постепенно доходило, что его проповедь это не про прощение. Это про карьеру. И за то, что он суёт свой отросток куда ни попадя, мне ещё серьги купят. Перед глазами всё стало белым, я качнулась.

Наташке надоело быть зрителем, она вышла, приобняла меня:

— Иди, Дашенька, присядь в салон под кондиционер, — она потащила меня в салон, обернулась к Максиму:

— Давай, братанелло, оплати свои поминки, а некролог по тебе, так и быть, я сама закажу. Это в случае, если ко мне пожалуешь. Даша под моей защитой.

— На коленях приползёшь, идиотка, — крикнул мне в спину “любящий муж”.

Я аж пригнулась от его слов, прилетевших булыжником мне в затылок. Казалось, Максим уже показал все свои стороны жесткого характера, оказалось, не все. Теперь из него лезла подлость.

Наташа помогла мне влезть на подножку своего джипа, захлопнула дверь, окликнула Максима:

— Муж года, задержись на минуту, — подошла к нему, что то сказала.

Я сидела рядом со своим мальчуганом. Одной рукой крепко обняла сына, другой гладила живот. Сын смотрел на меня распахнутыми глазёнками, я улыбнулась, чмокнула его в нос:

— Всё у нас будет хорошо, да?

— Да! — мальчик улыбался, вертел в руках мягкую игрушку, (Наташа позаботилась), я снова посмотрела в сторону своего подъезда.

Вдруг наши взгляды с мужем сцепились. Я прям кожей почувствовала, как металл саблями лязгнул в ушах. Какая то жуть на меня напала, лютая тревога. Как бы это сказать. Мне иглой в мозги впилось понимание, что это не конец. Я вдавилась в сидение машины, пытаясь спрятаться. Дрожали пальцы, взмокли ладони, меня знобило. Скорее бы уехать отсюда.

Наташа уже вернулась к машине, открыла заднюю дверь багажника своего танка. Максим шёл к машине, нёс два чёрных мусорных пакета. Оттуда торчали голенища моих сапог, шнурки. С ума сойти, мой муж не поленился вывезти из квартиры мою обувь, чтоб я не сбежала. Да он правда ненормальный!

— Классные пакеты, — Наташа была настроена на философский лад, — У тебя ещё есть такие? Положи несколько штук себе в багажник, Максюша. Тебя в них потом в лесу найдут. В четырёх. Разных.

Наташка села за руль, мы тронулись. Подруга поймала моё лицо в зеркало заднего вида, подмигнула.

— Обувь твою мы у него отжали, вон, в багажнике лежит, теперь всё остальное отожмём.

У меня перехватило дыхание:

— Наташа, я так боюсь, что он начнёт воевать за Матвея, — взъерошила вихрастую голова сына, проговорила: — хорошо ещё, что Матвейка маленький и ему не надо объяснять, что происходит.