Ты - моя паранойя - Элла Александровна Савицкая

- Он блядь первый?

Дергает телефон на себя, заставляя меня с размаху влететь в его грудь.

- Ты сказал, тебе все равно!

- Я ошибся, - рычит сквозь зубы

- Зак, дай сюда!

- Да, или нет? - ярость, исходящая от него, походит на цунами.

- Телефон дай!

- Тара, блядь, так сложно ответить да, мать твою или нет?!

- Какая тебе разница?

- Большая! Одно дело просто знать, что ты сделала это с кем-то левым, как планировала, а другое видеть его счастливую рожу рядом с твоей.

Поднимает выше руку, а меня накрывает. Бью его в грудь ладонью со всей дури, потому что вот же оно – снова. Мы раз за разом возвращаемся к исходной точке. Я словно во временной петле нахожусь, когда жизнь меня возвращает в моменты ссор и боли.

Со всей силы тяну на себя телефон, Зак разжимает пальцы, но я не удерживаю его за край и тот летит на пол. Как в замедленной пленке наблюдаю, как ударяется ребром о верхнюю ступеньку и пролетает вниз по лестнице.

Злость удавку на шею набрасывает.

Кулаки с силой сжимаются.

Это уже перебор.

- Ты больной? – выкрикиваю, ещё раз прикладываясь ладонями к напряжённой груди.

Зак челюсти сжимает и шумно выдыхает.

Быстро спускаюсь, поднимаю телефон, экран на котором покрылся беспощадной паутиной трещин, а уголок откололся.

- Зак, вот поэтому! – кричу, возвращаясь обратно и становясь напротив него, - Именно поэтому я не могу больше с тобой быть! Моих нервов не хватает. Ты высасываешь из меня жизнь! Как энергетический вампир уничтожаешь.

В глазах собираются слезы, ком в горле вырос буквально за мгновение.

Разворачиваюсь, но Зак ловит меня за локоть.

- Тара…

Психую и оборачиваюсь обратно.

- Нет, Зак. Это не он. Теперь ты счастлив?

- А нельзя было сразу сказать блядь?

- Нет нельзя! Потому что ты не имел права даже требовать этого ответа! Это моя жизнь, моя! - меня срывает, и я чувствую предательскую влагу на щеке.

Чёрт!

Зак быстро взлохмачивает волосы и тянется ко мне, вот только я не могу так.

- Прости, - выдаёт быстро, скорее для проформы, - Дай, - тянется к разбитому телефону, но я отдергиваю его.

- Не дам. Уходи! Пожалуйста, уходи! Я не могу так больше!

На мгновение встретившись с полыхающим взглядом, распахиваю дверь и залетаю в квартиру.

Бросаю телефон на стол, а сама падаю на стул и роняю лицо в руки. Всхлипываю, потому что больно. Очень больно. Противоречия на части рвут.

- Медвежонок, - голос мамы заставляет сбиться в комок. Не хочу, чтобы она видела меня такой. – Эй, - несмотря на мою видимую броню, теплые руки обнимают за плечи и тянут к себе.

Сдаюсь и утыкаюсь ей в плечо носом, пока реву белугой.

- Хорошая моя, - гладит меня мама, - опять не договорились?

- С ним невозможно договориться, - выкрикиваю в сердцах, - он упрямый баран!

Выпрямляюсь, стирая слезы, но они всё равно текут дальше.

- Он хороший, Тара. И любит тебя.

- Это не любовь, мам.

- Любовь, медвежонок. Не любовь – это когда спустя полгода разлуки парня не нарисуешь, а когда он покупает тебе твою любимую еду и приезжает несмотря на то, что ты выпускаешь колючки – это она и есть.

- Я колючки? – возмущаюсь сквозь слезы, - Мам, тебе не кажется, что ты его защищаешь чаще, чем меня.

- Я просто знаю тебя, - мама улыбается и тянется к телефону, чтобы покрутить его в руках, - хорошо, хоть не посуду! Миссис Колдуэл бы потом с меня три шкуры содрала.

- Угу. Посуда дешевле хотя бы. А где я теперь телефон новый достану? – забираю его и с горечью пробегаюсь пальцами по экрану.

Нажимаю на кнопку включения, молясь, чтобы включился. Денег - то на новый нет, а ремонт в копейку влетит, если ещё починят такую старую модель.

Экран загорается. Слава Богу! Облегченно выдыхаю.

- Забирай мой, - предлагает мама, - мне для работы и твой сгодится.

- Да прям! Не надо. Ты медсестра. Тебе важнее, чтобы он работал нормально. А я уж как-то справлюсь.

Откладываю мобильный и неосознанно тянусь к чашке Зака. Делаю несколько глотков сладкого чая и бесцельно утыкаюсь глазами в лежащую на столе чайную ложку. Как можно вот так за мгновение меняться из человека, которому я готова душу отдать в параноидального маньяка?

- Тар, - мама привлекает моё внимание, - мне кажется, вам нужно спокойно поговорить. Не кричать на весь подъезд, заменяя тем самым бразильский сериал для соседей, а просто выложить друг другу всё, что вас тревожит.

Да уж…

- Он не умеет спокойно.

- А ты? Ты уверена, что сама не выводишь его на эмоции?

- Мам, ну хватит! В конце концов я твоя дочь! – со стуком возвращаю чашку на стол, когда мама притягивает меня к себе и целует в макушку.

- Ты. И я хочу, чтобы ты была счастлива! Разве ты не была счастлива с Заком?

Молчу.

Была, конечно была. Пока он не начинал меня террорить из ревности и драться со всеми подряд, если у него в голове что-то переключалось.

- Мам, я хочу быть уверенной в том, кто со мной рядом, - произношу тихо, а мама отстраняет меня и внимательно смотрит в лицо.

- Это из-за меня, да?

- Боже, нет! Не из-за тебя, - нагло вру, потому что вижу, как в ее глазах загорается вина.

Мама вздыхает, а мне так больно за неё становится в очередной раз.

- Медвежонок, ты не должна из-за меня перекраивать собственную жизнь. У нас разные судьбы. Подумай над этим. И отпусти уже эту ситуацию. Я отпустила очень давно. А ты и вовсе не обязана на ней зацикливаться, поняла?!

В глазах вновь собираются слезы, которые я усиленно стараюсь проморгать.

- Почему ты меня любишь, мам? Я же… грязная, - меня передергивает от отвращения, а мама вдруг резко встряхивает меня.

- Перестань! Чтобы я больше не слышала такого! Ты самая лучшая дочь! – в её глазах тоже появляется характерный блеск, но мама этого не показывает. Сжимает зубы и тычет мне в лицо пальцем, - Запомни это! О лучшей я не могла и мечтать! Ты – мой подарок!

Подарок, о котором она не просила, и который скорее всего,