Диагноз: Измена. Лечение: Развод - Елена Грасс

Но я не шутил. Я устал от её выходок за свой короткий срок управления хирургическим отделением.

Мне было сложно с ней работать. Отец прав. О ней и так недобрая слава ходит, но я не слушал сплетни. Мне надо было самому прежде убедиться, что она и дальше, даже при смене руководителя будет вести себя неподобающе.

И я убедился, ждать долго не пришлось.

Но чтобы она могла мне отомстить за это, честно, даже мысли не возникло.

– Как раз две недели назад я потерял свои часы, – говорю, сжимая виски. – Совершенно не помню, где их оставил.

Отец замирает в удивлении.

– Мы оба с тобой знаем, что старшая медсестра может войти так же, как и врач почти в любое отделение без преград, – продолжаю рассуждать вслух. – В том числе и операционную. И предоперационную.

– А какая-то женщина, представившись Ксенией, да ещё и беременная, потом принесла эти часы твоей жене… – он медленно произносит слова, и в его глазах вспыхивает догадка.

– Да, – сжимаю кулаки. – И сказала, что я оставил их у неё…

Теперь мы оба несколько минут молчим.

– Ну вот и начни с этой версии, сынок. На мой взгляд, она вполне рабочая, чтобы её проработать и не отбрасывать в сторону.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Всё сходится: исчезнувшие часы, предстоящее увольнение Петровой, эта странная женщина с её «подарком» Полине…

Единственное, что не сходилось: у Петровой – имя Валентина, а не Ксения. И она не беременная.

– Пока не всё складывается в логическую цепочку, но мысль да, отличная. Изменить внешность довольно просто. Парик надела, и живот накладной найти без проблем…

– И вот нам беременная любовница, – заканчивает за меня отец. – Паспорт ведь у той Ксении Полинка не проверяла, верно?

Глава 12.

Глава 12.

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ

Когда у меня, наконец, собрались все доказательства, все эти жалкие, но неоспоримые улики, указывающие на неё, на эту гадину, я сел в машину и поехал к ней.

Пока я добирался до её дома, у меня в голове крутились только вопросы о том, как человек может опуститься до такого? Как можно мстить так изощрённо, так подло, так жестоко?

И кому? Даже не мне! Моей жене? А, значит, и моему ребёнку тоже? Уму непостижимо!

Петрова выбрала не просто способ навредить, она придумала такое, что сразу же разгадать было довольно сложно.

А я ведь на самом деле ненадолго испугался, что у моей жены в декрете начались проблемы с психикой. Ведь я правда не знал никакую Ксению, и тем более беременную.

Когда жена описывала мне её внешность, у меня ни одной мысли в сторону Петровой не возникло!

Подъезжаю к её дому, глушу двигатель и сижу несколько минут, сжав руль до побеления костяшек.

Так я пытаюсь заглушить этот вопящий внутри меня гнев.

Дышу глубоко, жду, пока пульс перестанет колотиться в висках, и голос не станет холодным и ровным.

И только когда я чувствую, что успокоился и готов к диалогу, открываю дверь машины и выхожу наружу.

– Добрый день, Максим Альбертович, – её губы растягиваются в сладкой, ядовитой улыбке, когда она открывает передо мной дверь.

Голос звучит слишком слащаво, слишком игриво, будто она уже знает, зачем я здесь. Догадываюсь, всматриваясь в её лицо: её это явно развлекает.

– Какими судьбами в моих краях? Передумали меня увольнять и приехали сказать мне об этом лично? Извиниться, так сказать, за неправильно принятое решение?

Она опирается о косяк двери, расслабленно скрещивает руки на груди. Халат её распахнут, но Петрова даже не пытается прикрыться, будто специально дразнит.

Её взгляд скользит по мне медленно, нагло, как будто я не начальник, а просто очередной дурак, которого можно развести на глупости, раскинув передо мной полы своего халата.

В поведении и глазах привычная игра, отработанный на других флирт, которым она, кстати, и покорила бывшего заведующего этого отделения.

С ним сработало, видимо, думает, что и со мной сработает тоже.

Чувствую, как опять волна гнева поднимается во мне, но делаю глубокий вдох, не позволяя эмоциям вылезти наружу.

– Зайдёте? – томно протягивает она.

– Нет. А то потом ещё придумаешь, что я приходил к тебе как к своей любовнице.

Её брови взлетают вверх, губы складываются в очередную ехидную улыбку.

– Я ваша любовница? Ну у вас и фантазия! – почти присвистывает она, притворно-шокированным тоном. – Ничего себе! А может… – на пару секунд замолкает, – может, это просто ваши сокровенные мечты, а, Максим Альбертович? Хотите, можем их осуществить...

– Хватит, у меня нет времени на твои игры. Говори правду, – сквозь зубы выдавливаю я.– Ты понимаешь, о чём я.

– Нет, я не понимаю, о чём вы, – равнодушно пожимает плечами. – Какую правду?

– О том, что ты, украв мои часы, расспросив у коллег о моей семье, выучив моё расписание, переодевшись в плащ размера больше своего, напялив парик, притворившись беременной, припёрлась к моей жене и заявила, что ты моя любовница, и ребёнок, которого ты носишь – мой.

На её лице теперь мелькает торжество. Такой быстрый, едва уловимый проблеск удовольствия, который скрыть почти невозможно. Но уже в следующее мгновение снова маска непонимания и удивления.

– Не понимаю, о чём вы, – настаивает на прежнем.

– Петрова, не рой другому яму! Особенно таким, как я. Сама в неё попадёшь. А я помогу, без всякого сомнения.

Я шагаю ближе к ней, а она, понимая, что я не шучу, инстинктивно отступает на полшага назад.

– Ты решила играть со мной? Хорошо. Но помни, я отвечу. Только я не стану, как ты мстить из-за угла, исподтишка, под чужим именем и лицом. Я сделаю это открыто. И поверь, тебе это не понравится.

– Ой ли? И что вы мне сделаете? – она ухмыляется не стесняясь.

– Ну, мне даже никакой сложной спецоперации, типа твоей, не понадобится разрабатывать. Всё проще, легче и… гораздо быстрее.

– Уже боюсь!