Насквозь - Таша Строганова

Алхимией. Он любил добавлять новые ингредиенты в привычные блюда. Любил экспериментировать. И порой из-под его рук выходили совершенно новые блюда.

Светлана Афанасьевна, его преподавательница из шараги, говорила, что с такой тягой и способностями к кулинарии Ване прямая дорога в какой-нибудь мишленовский ресторан, а не на столовскую кухню.

Забавно всё-таки жизнь повернулась. Тогда Белоусов только смеялся, считая, что кафешка у вокзала – его потолок. А теперь действительно стажировался у французского повара.

Мишленовская звезда у ресторана Ромы уже была. Благодаря всё тому же Люсьену, получившему её ещё в Париже.

Так что, по всему выходило, что пророчество Светланы Афанасьевны сбылось. Пусть Ваня пока и не хватал звёзд, но Абрамов говорил, что у него есть все шансы.

Накрыв на стол, Ваня оглядел то, что приготовил придирчивым взглядом, и остался доволен. Он кивнул сам себе и наконец посмотрел на Бессонова. Тот, видимо, всё это время наблюдал за ним.

Взгляд у Романа был каким-то тяжёлым и тёмным. Иван снова почувствовал предательский румянец на щеках. Да что за дерьмо.

Он разозлился на себя самого. Расстарался тут, блядь, как для любовничка. Сейчас ещё Бессонов подумает что-то.

- Не думал, что ты когда-нибудь будешь готовить мне завтрак, - Роман сел за стол и наконец усмехнулся уголком рта. – Как-то это по-гейски, не находишь?

- Блядь, - Ваня психанул, отбрасывая вилку. Сука. Вот надо было всё испортить. – Я не пидор, понятно?

Я не пидор. Эта мысль билась в его голове воспалённым ярко-алым сигналом.

Иван вскочил из-за стола, игнорируя озадаченный взгляд Бессонова. А мысли всё не утихали. За первой вспыхнула вторая, потом третья. Обрывки воспоминаний о прошлой ночи били его сознание словно пощёчинами.

А картинка складывалась в единое целое.

Не пидор.

Он не пидор.

Он, именно он, вчера сам поцеловал Бессонова. И не сказать, чтобы ему это не понравилось.

Пиздец.

Паникуя и забывая, как дышать, Иван кинулся обратно в гостиную, где схватил свою куртку и огляделся в поисках ботинок. Те нашлись у входа.

Пока он обувался, из кухни показался Бессонов.

- Ваня!

Но тот проигнорировал оклик. Лихорадочно одеваясь, Ваня думал лишь об одном.

Он не пидор. Не пидор, мать его.

Уже сбегая по лестнице, он достал из кармана зазвонивший телефон. Бессонов.

Говорить с ним сейчас Ваня точно не хотел. Да просто не смог бы.

Сбросив звонок и для верности выключив телефон, Иван сжал его в ладони и прибавил шагу.

 

* Название главы - Сплин, "Прочь из моей головы"

VI. Всё так сложно, всё так просто

 

***

Гошик предсказуемо торчал дома.

Видеть сейчас его совсем не хотелось. Да и кого бы то ни было в принципе. Всю дорогу домой в вагоне метро Ваня сидел, запрокинув голову, слушая музыку и представляя себя героем Бодрова-младшего из «Брата 2».

Вот и настроение поймал соответствующее.

Он старался не думать вообще. Чтобы не загнаться ещё больше. Абстрагироваться от всего.

Но мысли были кусачими и цепкими. Перед глазами то и дело всплывало немного настороженное выражение глаз Романа этим утром. Видимо, пытался понять, помнил ли Ваня хоть что-то.

А потом в голову с разбегу влетали картинки прошлой ночи.

И, блядь, самым дерьмовым было то, что Бессонов-то отговаривал. Бессонов предупреждал. И именно Иван был тем, кто проявил настойчивость.

Сука.

Так хотелось что-то разбить.

Скинув ботинки, Белоусов собрался было незаметно проскользнуть в свою комнату, но из зала показался Гошик в растянутой майке. Та была огромной и длинной, будто с чужого плеча. Впрочем, на Игорьке всё смотрелось огромным.

- Явился, герой-любовник, - Гоша широко улыбнулся, но, видимо, заметив кислую рожу Белоусова, тут же уточнил: - Случилось что?

- Норм всё, - отмахнулся Ваня, ужом проскальзывая в дверь. Но Гошик, когда хотел, умел быть настойчивым. Козявка мелкая.

- Вы что, переспали? – с места в карьер бухнул он, и Ваня вытаращился на него.

- Ты чё ёбу дал?

Белоусов начал быстро раздеваться, совсем не стесняясь соседа. Это Бессонов отчего-то вызывал в нём призрак тургеневской застенчивой барышни. А Гошик чего там не видел.

Надев домашние штаны, Ваня свирепо уставился на Игорька.

- Мы с ним не спали.

Гошик продолжал испытующе смотреть прямо в душу своими голубыми глазищами.

- Но я его поцеловал, - Ваня сдался и упал спиной на кровать, раскинув руки. Потом спрятал лицо в ладонях и застонал: - Блядь. Пиздец, Гош. Я пидор, получается?

Игорь, хоть и был тем ещё подъёбщиком, но парнем всё же оставался нормальным и давить на больное не стал. Он сел на край кровати и похлопал Ваню по плечу.

- Пидор – ещё не приговор, - со вздохом проговорил он, потом рассмеялся, когда Белоусов рыкнул на него. – Всё-всё, понял. Ну, ты же с девчонкам мутил? Мутил. Значит, как минимум, ты не пидор, а бисексуал. Слышал, что люди такие по своей природе.

Ваня заинтересовался и убрал руки от лица.

- Так, - он приподнялся на локтях. – То есть, типа это нормально хотеть другого мужика? Ты мне это пытаешься втереть?

- Так говоришь, будто я тебя агитирую вступить в партию «Радуга», - фыркнул Гошик. – Надеюсь, ты знаешь, что по факту гомосексуализм – это не болезнь, как принято считать среди альтернативно одарённых людей? Это просто есть в тебе.

- Бля, - Ваня закатил глаза, - ты нихуя не помогаешь. Думал, скажешь, что я нормальный. А ты мне впариваешь, что я родился пидором.

- Тугой ты, Ванечка, - Гошик вздохнул. – Как пися пионерки.

- У тебя не было пионерки, - фыркнул Ваня. – И вообще, тупое сравнение.

- Тебе больше по душе попа пионера?

Гошик, хохоча, увернулся от подушки, брошенной в него Белоусовым. Они повозились несколько минут, что позволило Ване чуть сбросить нервное напряжение.

- Ладно, пошли, что ли, чаю попьем, - предложил Игорёк. – Я там эклерчиков купил, твоих любимых, лимонных.

- Умеешь ты уговаривать, Гошан, - Ваня потянулся. – Хорошо, что ты не пидор.