Снова хочу быть твоей (СИ) - Маша Малиновская

кухне, если хочешь, в мультиварке плов. Ну точнее рисовая каша с мясом, я прям все правила приготовления плова не выполняю.

— Спасибо, не откажусь. Но сначала в душ.

Сева уходит в душ, а я сажусь на диван и закрываю лицо ладонями. Вот так опозорилась. Даже уши горят. И самой смешно становится.

Я правда как малолетка перед ним. И такого не было, когда мы закрутили интрижку в первый раз. Я не ощущала этих бабочек в животе, этой дрожи в коленях. Он был просто классным парнем со спортивным телом, напористым и хорошим в сексе.

Теперь же меня в жар бросает только от его улыбки и тех тонких морщинок, которые появляются в уголках его глаз, когда он улыбается.

И мне страшно представить, как эти глаза вспыхнут гневом и ненавистью, если я расскажу ему, что скрыла факт рождения сына.

Глубоко в душе я понимаю, что когда-нибудь мне придётся. И что чем дольше я буду оттягивать, тем больнее это ударит по мне.

Но сегодня, сейчас я не готова. Мне нужно ещё немного времени. Совсем немного.

Встряхнув головой, я встаю и снова берусь за пылесос. Включаю и замечаю, как рядом на стеклянном журнальном столике вибрирует телефон Севы.

Конечно же я не собиралась и не собираюсь копаться в его телефоне, я даже просто морально не могу себе позволить так сделать, но взгляд сам падает на загоревшийся экран.

“Ангелина”

И можно было бы придумать для самой себя, что это секретарша или кто-то из тренеров, что работают на Севу, но… когда звонок сбрасывается, я вижу промо повисшего до звонка сообщения.

“Ты занят? Я соскучилась”

Резко отворачиваюсь и зажмуриваюсь. Понимаю, что мне буквально трудно дышать становится. Гул пылесоса будто селится в моём мозге, растекаясь там белым шумом и топя все мысли. До белых костяшек сжимаю трубку пылесоса, а в горле начинает першить.

“Ты не имеешь даже права его ревновать! — кричит вина. — Ты ему никто! Предательница! Лгунья! Не лезь в его жизнь!”

Ох, как больно. Больнее, чем я ожидала. В сотни раз.

Выключаю пылесос и откладываю его. Не могу сейчас продолжать уборку. Мне нужно хотя бы воды выпить, чтобы прийти в себя.

Захожу в кухню, наливая себе воды, а когда подношу ко рту, то чувствую, как зубы по стеклу стучат. И едва не подпрыгиваю на месте, заметив боковым зрением Севу.

Он ходит слишком тихо.

И душ принял быстро. Или это я так в свои эмоции провалилась, что не сориентировалась, сколько прошло времени.

Конечно же, спрашивать о звонке я его не буду.

Но и сообщать, что у него телефон звонил, тоже. Пусть эта Ангелина как-то без моей помощи обходится.

— Пахнет обалденно, — Сева открывает мультиварку и с наслаждением втягивает запах. — Ты будешь есть? Или уже позавтракала?

Позавтракала я только чашкой кофе, но сейчас мне точно кусок в горло не полезет.

— Не хочу пока, — выдавливаю улыбку. — Ты ешь. А я пойду закончу уборку.

Только разворачиваюсь, как тут же всё тело током пробивает, потому что на моём локте мягко смыкаются мужские пальцы. Притормозив меня, Сева тут же убирает руку, но кожа у меня на руке идёт мурашками от самых кончиков пальцев до плеча.

— Лиз, ты это… не парься насчёт уборки, правда. Домработница же убирается два раза в неделю. Если считаешь, что мало, давай поставим график три или четыре раза. Тебе не обязательно самой этим заниматься.

— Нет-нет, всё нормально, — спешу его заверить. — Уборка помогает мне расслабиться и отвлечься. Я люблю убираться дома. Это знаешь… как бы помогает мне чувствовать себя женщиной, что ли, хозяйкой. А то на работе да на работе.

— Тебе не надо бегать с пылесосом, чтобы доказать кому-то, что ты настоящая женщина, Лиза, — смотрит без улыбки. — А тот, кто пытался тебе вбить это в голову — подонок и дегенерат. Ты женщина больше, чем многие. Правда.

От его слов в груди растекается тёплое облако. Они исцеляют, заживляют раны, нанесённые мне в эти пять лет.

Раны, которые наносил даже не Руслан, а я сама из-за его придирок. Сжигала себя на костре за рвение к профессиональному росту, стыдилась, что вот такая я недоженщина, недожена, недохозяйка, недомать.

— Спасибо, — опускаю глаза, но тут же их снова поднимаю, вспоминая слова Севы, которые несколько дней назад он сказал мне в машине. — Правда, Сева, спасибо. Но я от души. Мне нравится убираться в твоём доме, он… заряжает.

И это действительно правда. Мне хочется наводить уют в его квартире, хотя я и понимаю, что я тут временно. Просто… тепло становится внутри.

Неожиданно раздаётся звонок в дверь.

— Ты кого-то ждёшь? — хмурится Сева.

— Нет, — удивлённо качаю головой.

— И я тоже вроде бы нет.

Неужто Ангелина, не дозвонившись, решила прийти лично?

В таком случае её ждёт неприятный сюрприз.

Но сюрприз, оказывает, ждёт меня. Потому что, когда Сева открывает дверь, то на пороге я обнаруживаю… Руслана.

17

Это как в плохом кино, когда героев накрывает неожиданная встреча, и все застывают в немой тягостной паузе. Изумление сменяется тягостным ощущение нависшей угрозы. Хочется сбежать куда-нибудь, спрятаться, забиться в самый дальний угол.

— Можно? — первым отмирает Руслан. На меня он даже не смотрит, его взгляд направлен на Севу.

Я не знаю, чего ожидать ни от них обоих, ни даже от себя. Сердцебиение учащено, в животе повисает тяжесть. Я чувствую, как леденеют мои пальцы, а грудь словно бетонной плитой придавило.

— Входи, — коротко отвечает Сева и делает шаг назад, впуская моего бывшего мужа в квартиру.

Мне хочется броситься к нему и что есть силы завопить “Не надо! Не зови его!”

Зачем он впускает его?

Он же слышал, как Руслан со мною разговаривал?

Он сам сказал, что больше не позволит тому.

Я продолжаю стоять, не шелохнувшись. Только сердце в груди бьётся так гулко, что дышать становится сложно. Снаружи я стою, не шелохнувшись, но внутри меня сжирает страх и паника.

— Значит, ты Всеволод? — спрашивает, сузив глаза, Руслан.

Руслан переступает порог и делает ещё шаг внутрь квартиры. Проникает внутрь своей тёмной, тяжёлой аурой. Заражает ею пространство, отравляет собой.

— Я, — спокойно отвечает ему Сева, глядя в упор.

— Руслан, — кивает, представляясь, мой бывший муж, но руки не протягивает.

Мужчины замирают друг напротив друга. Смотрят в глаза, не моргая. Мне кажется, вокруг всё скоро затрещит от электричества, наполнившего воздух.

— Сказал бы, что мне приятно познакомиться, но не привык лгать, — голос Артинского звучит по-прежнему ровно,