Ты просто огонь! - Надежда Николаевна Мамаева

Музейные же наблюдали за огнеборцами с прагматичным трепетом: переживать – переживали, перешептывались, заламывали руки, смотрели с отчаянием на копоть стен, но никто даже шагу не сделал в сторону крыльца. Видимо, хранители искусства лучше других знали, что оно требует жертв, и оными становиться не хотели ни в коем разе. Тем более что и алтарь какой-то паленый, и жрецы в противогазах… В общем, не та атмосфера.

Я же просто ждала. И новостей, и конкретно одну белую птичку, чтобы забрать у нее наконец свой сотовый. Но Воронов все не появлялся. Зато прибыли и другие спецы: МЧС, следователи, мои коллеги…

От последних я постаралась отгородиться воблообразной леди. Она, как выяснилось, являлась хранителем музея и отвечала за безопасность, целостность, невредимость и прочую «-ость» экспонатов.

Это во многом и объясняло наличие в данный момент «-ости» у самой дамы. Если точнее, то нервозности.

Так что, когда в здание разрешили войти следователям и понадобились понятые, неудивительно, что эта дама ринулась в добровольцы. А я за ней! Меня подгоняло желание наконец воссоединиться со своим мобильным. И профессиональное любопытство тут было абсолютно ни при чем! Вот совершенно! И посмотреть на то, что там еще не выгорело, вовсе не хотелось. Ну… почти. Хотя… Кого я пыталась обмануть? Журналистов редко пускали за баррикадную ленту.

Проторчали мы на улице изрядно. Так что, когда я все же очутилась внутри, в черные остовы рам заглядывали лучи розовевшего заката.

Все оказалось не так ужасно, как представлялось снаружи. Ни хранилище, ни выставочные залы не пострадали.

А вот только что отремонтированное восточное крыло – да. Но больше всех досталось реставрационной. Похоже, отсюда и полыхнуло… Это же сказал одному из следователей эксперт. Ну как сказал… Вполголоса… Точнее, тихо. Почти шепотом. На ухо. Я просто была рядом и подслушив… искала Воронова. Просто делала это там, где мне было удобно, а не там, где он обретался.

Жаль только, что узнать удалось немного. Нас позвали, чтобы засвидетельствовать останки, в смысле остатки, картины. На столе лежал ее обгоревший подрамник с уцелевшим каким-то чудом краем холста. По нему-то Амалия Арнольдовна – а именно так звали скелетоподобную леди – опознала картину Лакронова… В общем, от «Весточки» остались одни известия. Печальные. В формате некролога.

Во всяком случае убивалась хранительница по полотну сильнее, чем иная жена по покойному супругу. Страдала она вдохновенно, я бы сказала – ритуально. В лучших традициях плакальщиц. Не знаю, что меня царапнуло в этой сцене, но мысленную пометку выяснить стоимость картины я себе сделала. А то история знавала случаи, когда страховали на баснословные суммы, а потом…

Я буквально почувствовала, как зудят кончики пальцев в предвкушении нового журналистского расследования.

И тут в реставрационную заглянул один пожарный. Из знакомого в нем были только брови холодного серого оттенка и глаза. Остальное все оказалось в саже, но мне и этого хватило, чтобы узнать птичку, на которую я охотилась. Ворон!

– Так вот ты где! – тоном «попался!» возвестила я и собралась на абордаж… В смысле наконец подойти и забрать свое у этого любителя припиратить чужое.

Пожарный, увидев меня, кашлянул, а затем с непроницаемым выражением лица поинтересовался:

– Ты за мной и в огонь, и в воду пойдешь, чтобы договорить, что еще не сказала?!

Я, уже успевшая сделать пару шагов, замерла на месте, не дойдя до этого неандертальца несколько метров. Я что, похожа на истеричную дамочку, которая, пока не дозакатит скандал, не успокоится? Немыслимо подумать такое! Только если…

– Ты что, даже не заметил, что своровал мой телефон? – выдохнула я потрясенно.

– Вот нынче пожарные пошли! – тут же каркнула из-за спины хранительница музея. Ее голос, чуть скрипучий, как у желны, я узнала, не оборачиваясь. – Мало того, что свою работу не выполняют как следует, так еще и у воров ее отнимают!

И она начала возмущаться уже в целом нерасторопностью спасателей, жмотистостью министерства культуры, падением нравов, ростом инфляции и глобальным потеплением. Видимо, в возгорании было виновато именно оно. Не иначе…

Но Ворон не обращал на слова дамы никого внимания. Все оно оказалось обращено внутрь: мужик проходил стадии принятия ситуации от «Да какого фига?» до «Что, правда?! Офигеть!». К чести блондинчика, это заняло у него всего пару секунд. А затем мужская рука, кажется, даже без воли хозяина потянулась к нагрудному карману куртки и достала оттуда… два мобильных!

Ворон… Хотя какой он ворон? Дятел! Уставился на телефоны в своей руке, словно впервые увидел. Я же не стала медлить. Стремительно преодолела разделявшие нас пару метров и выхватила смартфон.

И только хотела эффектно повернуться и отчалить обратно к следователю и почти догоревшей «Весточке», как меня остановила одна маленькая досадная деталь.

Мобильный оказался не моим! Кто ж знал, что у нас будут одинаковые черные корпуса и прозрачные чехлы?

Мысленно выругалась про себя. Три раза. После чего почти успокоилась и, натянув на лицо покерфейс, вернулась, выхватила из руки Ворона свой (теперь точно свой!) телефон и вернула его, словно так и было задумано.

Все это в абсолютной тишине. Лишь чуть приподнявшаяся бровь одного типа красноречивее любых слов говорила, что Ворон обо мне думает. Ну и плевать. Я о нем вообще уже забыла-а-а.

Провалившийся в обгорелый паркет каблук лишил меня способности связно мыслить, а заодно и равновесия. А чуть позже – и чувства независимости.

А все потому, что трудно быть гордой самостоятельной женщиной, уверенно стоящей в этой жизни на ногах, если при этом лежишь на мужских руках. Хорошо. Висишь. Подхваченная за подмышки. Сердце пропустило удар. Не оттого, что я испугалась падения или его последствий, как то: подвернутая лодыжка и расквашенный нос. Нет. Все дело было в руках… Есть такие мужские руки, которые одним касанием способны раздеть твой разум до последней мысли. Такие, от которых напрочь отказывают тормоза, а зажигание, наоборот, врубается на полную.

Так вот. Сейчас меня держали именно такие руки.

Я на миг забыла, зачем вообще нужен воздух. И вот такую меня, забывшую, как пользоваться легкими, и подняли, а затем поставили на ноги.

– Еще немного – и ты задохнешься, – голос Ворона вернул меня в эту реальность.

Захотелось встряхнуться, точно мокрой псине, выбравшейся из воды, чтобы избавиться от секундного наваждения. И почудится же такое, Поддубник! Ты же взрослая, умная, рациональная, самодостаточная… И какие там еще есть не обидные эпитеты к слову стерв… Реалистка!

– Даже не надейся, – процедила я и, одернув полы пиджака, повторила уход на бис.

На этот раз тщательно смотрела под ноги. А то повторного провала при отступлении мои репутация и ноги могли и не перенести. Не успела сделать пару шагов, как в спину ударило насмешливое:

– Я уже успел заметить, что у тебя оригинальный способ