Сандра Браун - Жар небес

Взбешенная, Шейла резко отвернулась и пошла к выходу.

Он поймал ее за руку и резко дернул к себе.

— А в любви ты такая же горячая, как в битве, а?

— Только не с тобой.

— Никогда не говори «никогда», — усмехнулся он.

— Пусти, — произнесла Шейла сквозь зубы.

— Знаешь что? Поехали со мной, — вдруг неожиданно предложил Будро.

— С тобой? Куда?

— Я покажу тебе, почему ни один человек в здравом уме не станет убивать собак Джигера.

— С тобой я никуда не пойду.

— Почему? Чего ты боишься?

Глава 8

— Куда ты меня везешь? — Кэш сидел за рулем своего облезлого голубого пикапа. Шейла все еще не могла прийти в себя от того, что согласилась ехать. Возможно, она просто приняла его вызов. В данную минуту ей не хотелось размышлять о последствиях этого шага. Она заперла контору, оставила свой автомобиль во дворе и села в видавшую виды машину Кэша. И вот она неслась в неизвестном направлении.

Перед тем как ответить, он взглянул на правую руку, где носил часы.

— Еще рано. Может быть, перекусим где-нибудь?

— Я думала, наша поездка имеет отношение к Джигеру Флину.

— Имеет. Только потерпи немного. Это у вас обычное состояние — вы вечно торопитесь.

— Кто это — «вы»?

Он взглянул на нее через спинку грязного потертого сиденья.

— Богатые, мисс Шейла, — ответил он вполне равнодушно.

Ей не хотелось замечать различия в их имущественном положении, и его иронично-подобострастное обращение раздражало ее.

— Оставь ты свое «мисс». Зови меня просто Шейла. Он с ходу обогнул крутой поворот дороги, затем обернулся к ней со своей обычной ухмылкой:

— Я хочу повести тебя в один кабак, где ты никогда не была.

— Куда это?

— К Реду Бруссару.

— А там до сих пор принято кидать арахисовую шелуху на пол? — спросила она с озорной улыбкой. Он изумленно оглянулся:

— Вот это да!

— Что тебя удивляет? Папа часто возил меня к Бруссару.

Его улыбка постепенно исчезла.

— А, я и забыл. Коттон любит акадскую кухню.

— Да, любит. И я тоже, — с вызовом сообщила Шейла.

— Но я никогда не видел тебя у Бруссара.

— Мы всегда уходили до заката.

— Ну, это зря. До заката там делать нечего.

Она рассмеялась:

— Поэтому он и увозил меня пораньше.

Из окон ресторана неслась громкая, сиплая, беспрестанно повторяющаяся музыка. Казалось, еще миг — и ее конвульсивные потуги разнесут стены по досочкам.

Кэш тут же подхватил акадский мотивчик. Напевая, обошел машину и открыл дверцу для Шейлы.

— Субботний вечер, — объявил он. — Танцы, напитки, развлечения.

Она по-детски надула губы:

— И без тебя знаю.

— Ты что, знакома с акадскими обычаями?

— Что ж я, по-твоему, жила взаперти?

— Не знаю, как у вас там, в Бель-Тэр, — уклончиво сказал он и, положив ладонь ей на поясницу, слегка подтолкнул к лесенке.

— Надеюсь, я нормально одета? — с беспокойством спросила она.

— Не совсем. — Поймав ее быстрый встревоженный взгляд, добавил:

— Наверное, тебя попросят снять туфли.

Домик с плоской крышей стоял на столбах. Доски пола гремели под каблуками танцующих, как барабан. Эхо отдавалось в пустоте между сваями. Ред Бруссар, толстый, словно бочонок, бородатый, с лицом Санта-Клауса и сногсшибательным чесночным духом изо рта, сам вышел им навстречу. Он неистово громко приветствовал Шейлу, потом одарил сокрушающим ребра объятием Кэша, тут же сунул им ледяные бутылки с пивом и повел к столику в углу, вежливо прокладывая дорогу среди танцующих.

Шейла чувствовала себя неловко. Однако никому из присутствующих, по-видимому, не казалось странным, что она пришла с Кэшем Будро. Наверное, потому, что все здесь были из его компании. Вот если бы она пригласила его в городской клуб, переполох был бы порядочный. Спуститься вниз по социальной лестнице намного проще, чем подняться.

Они подошли к столику, Ред пододвинул ей стул. Шейла подняла на него глаза и улыбнулась:

— Мне, пожалуйста, раков.

Ред тряхнул рыжей гривой и расхохотался басом. Тыча мясистым пальцем в ее сторону, он проревел:

— О, я не забыл тот день, когда ты разделала десять раков за один присест, не помнишь, а? Больше, чем твой отец, qui!

— Принеси порцию, Ред.

Ред отвесил Кэшу чувствительную затрещину в плечо и тяжело двинулся к булькающим чанам, где варились раки сегодняшнего улова, сдобренные такими специями, от которых слезились глаза и щипало в носу.

Как Кэш и все другие посетители этого кабачка Шейла не стала просить кружку для пива, а отхлебнула прямо из бутылки.

— Я думал, ты побоишься идти сюда.

— Потому что я держу свой аристократический нос кверху и гляжу на здешнюю публику свысока, да?

— Ну, вроде того. — Не сводя с нее глаз, он глотнул еще пива. — А ты, значит, хочешь доказать мне, что я не прав?

— Вовсе нет. Просто я соскучилась по здешней пище.

В это время подошла официантка с вареными раками на деревянном блюде. Она поставила блюдо в центре между ними и, прежде чем уйти, бросила на Кэша косой завлекающий взгляд.

Шейла поглядела ей вслед.

— Это что, одна из твоих подружек? — спросила она.

— Вполне могла бы ею стать, если бы я захотел. — Он бросил на блюдо опустевший панцирь и взял еще одного рака.

Шейла вытерла рот бумажной салфеткой и спросила:

— Все так просто? Женщины только и ждут, когда ты захочешь?

— Тебя это волнует?

— Просто интересно.

— Интересно знать, что их привлекает?

— Нет. Скорее, что привлекает в них тебя, — сказала она.

— Мне просто интересно, — повторил он ее же слова и усмехнулся.

С деланным спокойствием Шейла съела еще одного рака, выпила еще пива и вытерла губы. Только после этого она взглянула на него.

Кэш долго пил из своей бутылки. Потом он медленно поставил ее на стол, медленно повернул голову и вдруг неожиданно погрузил свой взгляд в ее глаза. Это было как гипноз.

— Приходи ко мне. Все узнаешь.

Где-то внутри возникла и забилась тревога. Кэш Будро опасен, опасен самим своим присутствием. Его действиям невозможно противиться. Его власть абсолютна. В то же время ему нельзя верить. Он ловок и хитер, он достиг совершенства в искусстве обольщения, его слова еще пленительнее, чем поступки.

— Ты плохо ко мне относишься, да? — спросила вдруг Шейла с интуитивной прозорливостью.

— Честно говоря, да, — ответил он. — Всегда плохо относился ко всем вам. Только не принимай это на свой счет.

— Я это запомню, — сухо сказала она. — И за что же ты меня не любишь?

— Я не люблю не именно тебя, а то, что ты представляешь.