Папа для Мышонка (СИ) - Альбина Яблонская

расстроилась. — Папа очень сильно ругался. Он был злой, когда узнал, что телефон упал и теперь не работает. Я просила его не бить, но он ударил. Ремнем. Три раза, — добавила девочка, а у меня по коже аж мурашки пробежали.

Господи. Неужели в наше время еще кто-то может бить своих дочерей за такие пустяки? Телефон? Серьезно? Шестилетний ребенок разбил какой-то вонючий смартфон, и теперь его надо избить за это?

— И как на это отреагировала мама?

— Они ругались и скандалили. Кричали друг на друга, — вспоминал Мышонок, смотря в окно. Но голосок уже дрожал от напряжения. Только бы не заплакала, бедолага. Лучше бы не спрашивал про тот дурацкий телефон. — Папа обзывал маму и говорил, что она плохая. И говорил на нее другие плохие слова. Он сильно психовал. Мама плакала.

Девочка затихла, я тоже молчал. Мы некоторое время ехали по дороге в направлении Демидовки, лишь изредка потряхивая прицепом на неровностях асфальта. Было жаль и Лилию, и Машу. Они не заслужили такого отношения. Я в принципе против рукоприкладства. Так поступают только слабаки и отъявленные садисты, которые издеваются над слабыми. Над теми, кто не может им ответить силой. Вот мне интересно, что бы он сказал, если бы за ребенка заступилась не девушка, а я, например? Со мной бы он себя так не вел, это точно.

Черт. Я ехал и сам себя накручивал. Хотелось увидеться с этим уродом и пообщаться. Чтоб его. Руки уже так и чесались объяснить, кто прав, а кто просто ужасный отец.

— Это потому твои родители разошлись? — подумал я, что такие вещи как раз и разваливают семьи.

Достаточно просто не сдержаться и повести себя как животное. Может, они и правда бедовали, считали последние копейки. Отец не мог купить новый телефон вместо разбитого. Я ведь не знаю деталей. Но все равно — бить ребенка за разбитую вещь…

— Да. После того скандала мама не выдержала и решила развестись. Она сказала, что не может жить с таким козлом.

— Так и сказала?

— Ага.

— Понятно… — Опять была неловкая пауза. Я все размышлял над тем, что хуже — жить вообще без отца или же прощать такие выпады, как порка ремнем? Может, если бы с таким мудаком поговорить по-мужски, он бы опомнился. Попросил бы прощения. И больше так не делал. — А какие у вас вообще отношения с папой? В целом. Если отбросить тот случай с телефоном. — Но Мышонок снова боялся говорить. Только пожал плечами. Это означало — "я не знаю". — Ты его любишь? — Как бы там ни было, он ее родной отец. И потом еще может сильно пожалеть, что дал уйти жене с ребенком. Может, сейчас они и на ножах, но пройдет какой-то год-другой — все может измениться. — Ты скучаешь по нему? — Маша продолжала молчать и смотрела в окно, где кроме пшеничных полей больше ничего и не было. Смотреть просто не на что. — Наверное, мама говорит про папу не самые хорошие вещи, верно? Говорит, что он плохой? Что он козел? — предположил я, что Лилия может накручивать ребенка против отца. А это не всегда хороший вариант. Даже если они не будут уже парой, то родственные связи нельзя просто так разорвать.

Но Мышонок помотал головой.

— Нет. Она так не говорит.

— А что она говорит про твоего папу?

— Ничего.

— Хорошо. Понятно. Может, она раньше что-то говорила о нем плохое? Должна же быть причина, почему они решили расстаться. Это ведь не из-за разбитого смартфона случилось. Тот случай стал только поводом. Но я уверен, что проблема назрела давно. Были ведь и другие причины, не так ли?

Может, я слишком много хотел от ребенка. Но мне кажется, что в таком возрасте дети уже все прекрасно понимают. Они слушают слова и видят поступки. Может, и боятся это говорить. Но все равно понимают, что происходит у взрослых. Вся эта замкнутость Мышонка, ее патологическая боязнь сказать лишнее слово. Ее молчаливость и пожимание плечами, когда спрашивают. Думаю, ей надо просто выговориться перед кем-то. Я бы мог стать этим человеком — выслушать ее.

— Папа часто уезжал на машине и не приезжал по несколько дней.

— Он уезжал на работу?

— Я не знаю, — ответил Мышонок. — Но мама очень сильно обижалась. И плакала, когда он возвращался.

— Плакала, когда он возвращался? — удивился я нестыковке. Почему жена вдруг плачет, когда муж возвращается домой? Какая-то перевернутая реальность. Тут явно что-то не так. Или я неправильно понял, или девочка путает. У слез всегда есть причина. — Хм… И что же она говорила?

— Говорила, что от него воняет дрянями, — пояснила Маша. И это сразу же расставило хаос по полкам. Он ей изменял. Оставлял одну под удобным предлогом и ехал развлекаться. У него были другие женщины. А жену не уважал. — Вы не знаете, кто это такие?

Вопрос Мышонка оказался деликатным. Я к такому не был готов. Это застало меня врасплох. Я немного напрягся, представляя ее реакцию — если скажу, что ее папа просто ездил к доступным женщинам. Просто потому, что мог себе это позволить. Но сказать эту правду я не мог, разумеется. Это слишком жестоко. Нужно что-то придумать. Чтобы ребенка не шокировать и отца-болвана как-то отбелить.

— Дрянь — это такая рыба.

— Рыба? — нахмурился Мышонок.

И я продолжил привирать.

— Ага. Конечно.

— Вы ловили такую?

— Я — нет, — ответил я честно. Не по этой части. Считаю, что лучше ни с кем, чем с кем-нибудь. Не заржавеет. Есть дела и поважнее. — Но вот дядя Вова ловит иногда. — Этот чертяка любит хвастаться своими приключениями, чтоб его. — Но я не могу его винить за это. Знаешь ли, Мышонок, чужая жизнь — темный лес.

— А какая она — эта дрянь? — было интересно Маше. Черт. Сказал "А" — говори теперь и "Б". — Почему вы не ловили — не получалось? Ее трудно поймать?

— Да нет, наоборот. Дрянь поймать очень просто. Они наглые, буквально сами на тебя вешаются, — описывал я вездесущую живность, которую наблюдаю каждый вечер на окружной. — Они, если видят мужчину, то сами на берег выпрыгивают.

— Ого.