Теряя Контроль (ЛП) - Фредерик Джен

— Из всего этого предложения я поняла каждое слово лишь по отдельности.

Я сворачиваюсь калачиком под одеялом с прижатым к уху телефоном. Жаль, что на мне нет наушников. Есть в этом нечто ужасно интимное — во всех этих разговорах по телефону в постели. Это, конечно, не совсем то же самое, если бы он был тут и шептал мне на ушко, но близко по ощущениям.

— Если у тебя так много денег, то зачем тебе нужна я?

— Нужна для чего? Для работы или похода за мороженым?

— И то, и другое.

— Относительно работы объясню попозже. А что касается второго, то здесь все очевидно. Но раз уж ты прикидываешься глупой, так и быть, расскажу. Ты не приняла моих денег, вернула мне коробку с подарками, спорила со мной в моем собственном доме, отвергла все мои попытки. Не уверен, что еще может быть более привлекательным.

— То есть тебе нравится охота, — мрачно делаю выводы. Это все потому, что я ему отказала. — Как-то я встречалась с одним таким парнем. Он хотел меня лишь до той поры, пока не поймал, после чего через три недели кинул. Он заявил мне, что я была слишком напористой.

Это прозвучало жалостливо? Надеюсь, что нет.

Молчание затягивается, и я начинаю волноваться.

«Я уже отшила его», — с расстройством думаю я, — «а теперь отчитываю себя за то, что меня это вообще беспокоит».

Кое-что, сказанное обо мне Йеном, правда. У меня действительно сердце трусливого зайчонка.

— Охота, — произносит он медленно, словно пытаясь подобрать правильные слова, дабы убедиться, что я не брошу трубку, — только разжигает аппетит. И если то, что ты поймаешь, бессодержательно, тогда, конечно, преследование — единственная стоящая часть всей этой игры.

Чувствую в желудке тяжесть.

— По крайней мере, ты честен, — выговариваю я с ноткой притворного веселья в голосе, чтобы он не услышал мое разочарование. Но расстраиваться не стоит. Как-то Колин назвал меня «приставалой в кубе», так как мне не понравилось то, что он спал с другими. Сначала я сердилась, ведь он изменял мне, но потом пришло сознание — возможно отношения связаны не только с верностью, но и с самым обычным наслаждением. Хотя я не считаю, что сама смогла бы так поступить. Я влюбляюсь слишком быстро, слишком сильно и слишком легко.

Услышав мои слова, он вздыхает.

— Когда у вас с мамой намечается очередная прогулка?

— Через несколько дней. У нее химиотерапия в понедельник, поэтому перед этим на выходных обязательно погуляем на свежем воздухе.

Мысль провести время с моей дорогой мамой вне стен дома, пока она себя чувствует здоровой, сразу же поднимает настроение. Кого волнует, что мой новый работодатель думает обо мне? У меня нет времени на любителей поохотиться.

— А точнее? — спрашивает он.

— В субботу, наверное.

Интересно, он расскажет мне, наконец, что это за секретный проект.

— Ясно. Отлично провести день, — хмыкает он, после чего кладет трубку.

Отбрасывая в сторону телефон, я борюсь с чувством разочарования от резко оконченного разговора. Я перечисляю вслух все положительные моменты в своей жизни: я здорова, у меня есть немного денег, моя мама все еще жива, мы собираемся в парк. И это все замечательно, поэтому у меня нет ни желания, ни времени на незрелые отношения с кем-то, кто, несомненно, просто хочет поиграть со мной и бросить.

С новыми силами я встаю и убираю кровать.

Глава 10

— Десять доставок в центр, а затем возвращайся, — слышу распоряжения от Сандры, после чего понимающе киваю и ухожу.

В основном в центр города нужно доставлять бумаги для юридических фирм. Иногда это бывают тубы с архитекторскими планами или дизайнерскими проектами, но чаще всего лишь бумаги. Ведь все эти фирмы и их технологии никак не могут заменить живую подпись в нижней строке документа.

Для меня это не имеет никакого значения, но пока есть то, что нужно доставлять, у меня будет работа. Это единственное, на что я способна. Данная мысль заставляет сердце сжаться, и на протяжении всего утра, когда я обычно просто наслаждаюсь тем, что нахожусь на улице и наблюдаю за потоком движения машин, понимание о моем бесполезном будущем начинает усердно угнетать меня.

Ближе к обеду я чуть не сталкиваюсь с четырьмя такси и одним автобусом. И теперь стараюсь ехать позади, так как уже успела въехать на бордюр и проколоть шину, чтобы избежать столкновения с автобусом. Когда чиню шину, мысленно читаю себе лекцию. Если последние несколько лет борьбы с раком моей матери и научили меня чему-нибудь, так это тому, что за целый день обязательно случится какое-нибудь дерьмо. В противном случае тебя охватывает страх завтрашнего дня.

В последнее время от Йена ничего не слышно, так что все его разговоры об оказании помощи были не более чем обычной болтовней с жалкой девчонкой. Поэтому лучшее, что я могу сделать, это выбросить его из головы.

Поручения от Малкольма продолжают идти в нагрузку к моей обычной работе. Я уже доставила наркотики трем знаменитостям: двум актерам и звезде Бродвея. С известными людьми работать неудобно. Я всегда стараюсь смотреть в пол и делать вид, что не узнаю их. Остальные поставки — обычное дело. Богатые домохозяйки, несколько бизнесменов в костюмах и с портфелями наперевес, когда открывают двери. Некоторые пытаются дать мне чаевые, надеясь, что дополнительные деньги помогут мне держать рот на замке. Разве они не понимают, что мы все в одной лодке? Я не собираюсь никому рассказывать, что доставляю наркотики этим людям, потому что не хочу попасть в тюрьму. Я просто говорю им, что осторожность является частью услуги. Они кивают, и я прощаюсь, при этом чувствуя дискомфорт.

Большинство доставок по разным адресам, хотя есть парочка, куда я доставляю пакет каждую неделю. Я стараюсь не думать о том, что наркотики делают с этими людьми. Может быть, все они болеют раком, и в пакетах просто травка. Мне нравится думать, что это так, но я не уверена в этом.

Когда настает суббота, я мысленно начинаю напевать, чтобы оставаться в хорошем настроении. Нет никакого желания разрушить этот день.

— Хорошо прошла неделя, дорогая? — спрашивает мама, пока я, собираясь, слоняюсь по нашей маленькой квартире.

Сегодня я хочу выйти с мамой погулять, раскошелиться на вкусную еду деньгами, которые заработала.

— Она была не плоха, но разве я могу быть несчастной в такой-то день? Солнце светит, а я собираюсь провести целый день со своим лучшим другом. Еще мы собираемся пойти посмотреть на милых животных, — оставляю на ее щеке нежный поцелуй, на что мама улыбается в ответ.

По дороге в парк мы держимся за руки, и мама размахивает моей также, как в детстве. В этот момент я понимаю — что бы я не сделала для Малкольма или Йена, это определенно стоит улыбки, расползающейся по лицу моей мамы. Мы доходим до зоопарка и присоединяемся к остальным людям. Есть ли на свете более радостное место, чем зоопарк? Думаю, нет. Взглянув на маму, одариваю её широкой улыбкой и не позволяю волнениям испортить нам день. Склонившись над ней, я целую её в лоб.

— Люблю тебя, мама.

— Я тебя тоже, милая.

— Теперь понятно, в кого ты такая красивая.

Моя голова дергается вверх. Это Йен. Чертов Йен Керр, развалившись, сидит возле металлической стойки слева от ворот зоопарка и ведет себя, будто он хозяин этого места. Черт, учитывая, что он говорил мне в прошлый раз, возможно, так и есть. На нем стандартный набор одежды: ботинки, джинсы, большие часы. Вместо футболки — вязаная кофта с закатанными рукавами и расстегнутая сверху на три пуговицы, чтобы можно было продемонстрировать свои мускулистые предплечья с россыпью темных волос поверх виднеющихся вен.

— У нас с кем-то встреча? — моя мама поворачивается ко мне с огоньком в глазах. — Ты должна была сказать мне про сюрприз. Неудивительно, что ты сегодня в хорошем настроении.

Вот дерьмо. Она думает, что Йен — мой парень, и я привела его познакомиться с ней.