(не) Отец моего сына - Эмилия Марр

class="p1">Что самое интересное, они даже свет не включили. Естественно, везде находят препятствия.

Беру пульт у края перил и включаю свет. Но эти двое никак не реагируют, все так же страстно обнимаясь и обмениваясь поцелуями так, как будто хотят съесть. Да, определенно, они нашли друг друга.

Подхожу к парочке, и уже в метре от них в нос бьет запах алкоголя. Да сколько можно так сильно напиваться?!

Возможно, я не до конца его понимаю и хоть он и не показывает, но очень тяжело переживает смерть старшего брата?

– Андрей! – зову его так громко, чтобы наконец прекратили безобразничать, и, кажется, меня наконец заметили.

Любовники не до конца осознали, что тут присутствует третий лишний, но на какое-то время все же прекратили свои лобзания.

И тогда я спокойно произнесла:

– Пожалуйста, продолжите свое занятие в гостевой на первом этаже. Не будите ребенка. Мне тоже завтра на работу. Очень надеюсь на понимание. Я чувствовала их взгляды на себе пока поднималась по лестнице, в гостиной стояла гробовая тишина, но я не обернулась ни разу, хоть очень и хотелось.

Не знаю, обломала ли я их настрой, но мне было приятно думать, что да.

Утро следующего дня

Я не была на работе ни разу со смерти Вовы. Но не беспокоюсь за магазин, так как директором там работает Жанна. На нее я могу положиться полностью. Эта работа – ее отдушина от домашних дел и детей. А также неплохая подработка.

Нам обеим уже по двадцать семь лет. У меня двухлетний сын Никитка, а у Жанки – трое. Разнополые двойняшки и младший мальчик. Подруга вышла замуж за нашего однокурсника. По залету. Но сейчас вполне себе счастлива. Ее муж, Паша тоже работает, у него своя квартира в городе. Двухкомнатная, но все же. Главное, они с Жанной любят друг друга, даже несмотря на то, что у них уже трое детей и каждодневный быт поднадоел .

У нас с Вовой ухудшились отношения, когда мы узнали о моей беременности три года назад . Он вдруг резко охладел ко мне. Стал работать еще больше. Днями пропадая на работе. Мне даже казалось, что он помог мне открыть магазин нижнего белья, чтобы я тоже была чем-то занята и не мелькала перед ним лишний раз.

Так до родов я занималась развитием и рекламой своего магазина. Пока я была в декрете, Жанна взяла на себя эти обязанности.

Когда Никите исполнилось два месяца, муж предложил переехать в загородный дом, который недавно приобрел, обосновав это тем, что ребенку нужно пространство. Только в этом доме его настолько много, что мы с Вовой перестали встречаться.

Звонок мобильного отвлекает от мыслей о прошлом.

– Ален, ну ты где? Я думала, мы к восьми договорились? – недоумевает подруга.

– Извини, не спала толком ночью. Скоро буду. Ты там держись.

Никитка еще спит, а я спускаюсь вниз, чтобы встретить его няню.

Как назло, Андрей в этот момент в гостиной, разбирает какие-то документы.

Мы игнорируем друг друга, поэтому молча прохожу мимо. Открываю двери и впускаю свою гостью в дом.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, Татьяна Викторовна.

Няня сына – взрослая женщина в преклонном возрасте и годится ему скорее в бабушки, но мне и Вове она понравилась на собеседовании, и вот уже почти год, как она с нами.

– Сегодня погода будет прохладной, я приготовила Никите теплую одежду для улицы, только, пожалуйста, не разрешайте ему играть с водичкой во дворе, как бы он ни просил, хорошо?

– Да, конечно, Алёна. Мы просто вокруг дома погуляем.

– Алёна, – неожиданно слышу голос Андрея за спиной, – что происходит? Кто эта женщина?

Его тон хоть и не груб, но все же ничего хорошего не предвещает. Он бесстыдно рассматривает нашу няню, как будто пытается найти в ней изъян.

Няня Никиты вскрикнула, будто приведение увидела. Сделала шаг назад, схватившись за сердце. У нее участилось дыхание. Боже, только этого мне не хватало. Татьяна Викторовна обняла меня со спины, и удерживая как щит, произносит: – Свят! Свят! Алена ты тоже видишь Владимира? Как живой! Только помолодевший…—шепчет мне в спину. Лишь сейчас осознаю, что она ранее с ним не встречалась, а знала только мужа. И увидев на сколько они похожи приняла Андрея за умершего Вову.

– Это не мой муж, Успокойтесь, пожалуйста. И не приведение. Познакомьтесь это младший брат моего мужа – Андрей.

– Ах, Андрей, – вдруг выходит вперед, отойдя от своего шока Татьяна Викторовна и сама представляется ему, – я наслышана о вас.

Андрей кидает на меня настороженный взгляд, а я почему-то готова все отрицать, потому что это не я говорила этой женщине о девере.

– Уверен, что вы слышали о моем сложном характере, поэтому без проблем примете новость: вы уволены. Спасибо, но в ваших услугах мы более не нуждаемся. Ваш расчет придет завтра.

От неожиданности его заявления просто стою и хлопаю глазами, сказать ничего не могу.

В растерянности перевожу взгляд на Татьяну Викторовну, которая так же находится в шоковом состоянии и не знает, что дальше? Как поступить?

– Алена, я тогда пойду?.. – тихо говорит она.

– Нет!

– Да!

Одновременно выкрикиваем с Андреем.

Перевожу на него грозный взгляд.

– Не смей! Это переходит уже все границы. Татьяна Викторовна, поднимитесь к Никите, пожалуйста. А мы поговорим…

Не успеваю закончить свою мысль, как Андрей быстро рванул вперед и, обойдя нас, перекрыл дорогу на лестницу.

– Зарплату вам плачу я. Вы завтра получите расчет. Дом мой, и я прошу вас покинуть его. Что не понятно? Из уважения к вашему возрасту я сдерживаюсь, но скоро и этому придет конец.

Женщина побледнела. Испугавшись, что она может упасть в обморок, я схватила ее за предплечье.

Что делать? Как поступить?.. На физическое противостояние я точно не пойду, но и оставить вот так этот полнейший самопроизвол с его стороны я не позволю. Вопрос: делать ли это при посторонней женщине или нет?

– Думаю, нам надо поговорить, Андрей, – произношу напряженно, крепко сжимая кулаки, – а Татьяна Викторовна в это время посидит с Никитой.

– Алена, ты, кажется, забываешь, кто здесь хозяин. Отпусти эту милую женщину и не беспокой меня по таким пустякам.

– Я все же пойду, – шепчет Татьяна Викторовна, как будто еще не отошла от шока.

Я так зла на Андрея, что уже не слышу няню.

А этот наглый гад, добившись желаемого, возвращается на диван и, взяв в руки лист бумаги, делает вид, что читает, какие слова там сложены из букв.

– И что это значит? Почему ты уволил