Лучшая из лучших - Алексей В. Мошков

кажется, эта ненормальная затеяла что-то вроде приворота. А в каких случаях женщины такое придумывают? Правильно, когда личная жизнь трещит по швам.

— А я чем могу помочь?

— Мне нужна поддержка, я боюсь одна ехать.

Гениально. Связывать свою жизнь с моральными уродами — это легко, а переться на кладбище ей страшно. Хотя постойте-ка…

— А ехать надо ночью? — предположила Анастасия, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Да, так в условиях обряда сказано…

«Ах ты ж, пресвятая Роза Исааковна, покровительница чебуречных! Помоги спасти сегодняшний вечер и мою жизнь от этой идиотки!» — мысленно взмолилась Настя и, не дожидаясь подробностей, коротко ответила:

— Нет.

— На-асть… — жалостливо протянула подруга.

— Я не поеду.

— Пожалуйста, всего один раз, и я исчезну.

А вот это уже интересно. Сгонять за город на погост, исполнив таким образом свой «подружеский долг», или полночи выслушивать истеричные рыдания, чтобы завтра встать с чугунной от недосыпа головой, пытаясь сообразить, как бы выпроводить свою нежеланную гостью…

— То есть потом ты поедешь домой? — с надеждой уточнила Анастасия.

— Ага, — радостно закивала Юлька. — Поможешь?

«Ну и способы у тебя, Роза Исааковна, — с тоской подумала Настя, доставая из комода в прихожей ключи от машины. — Впрочем, что еще делать с такими дурами, как я…»

Глава 6

Реализация буддизма

Автомобиль шел по трассе настолько плавно, будто многотонная железная махина запросто игнорировала многочисленные колдобины, на которые так богаты дороги в наших широтах. Отец уверенно вел машину, держа руль одной рукой и активно жестикулируя другой. Дед рядом на пассажирском сиденье простодушно смеялся, как на своем дне рождения, когда в сотый раз рассказал гостям один из бородатых анекдотов и радовался не самой истории, а беззаботной атмосфере родственных посиделок. Было так странно видеть отца, никогда не водившего машину, и деда, с которым Анастасия общалась редко. А потом действие внезапно, как бывает только во сне, переместилось в интерьеры квартиры, и дедушка, указывая пальцем на кухонный радиатор отопления, растерянно произнес: «А птицы-то все трубы склевали».

От удивления Настя проснулась. Вот же чушь! Какие трубы, кто склевал… Приснится же такая петля пространственно-временной ахинеи. А нечего на ночь глядя по кладбищам шастать, после этого не только ближний круг умерших, а все покойные родственники до седьмого колена явятся.

Хотя Анастасия дальше третьего никого и не знала.

Но зато, кажется, удалось снять со своей шеи Юлечкин хомут. По-хорошему следовало громко и с чувством поставить точку в этих отношениях, но получилось все почти беззвучно, поскольку таинственный ритуал требовал хранить молчание всю дорогу, до посещения кладбища и после. И это был один из тех редких случаев, когда у абсолютно неконфликтной по своей природе Насти осталось чувство недоскандаленности. Но ломать и без того абсурдный спектакль не хотелось, чтобы не провоцировать новую истерику своей тревожной во всех смыслах подруги, а заодно не остаться виноватой в ее очередной личной драме. Но для себя Анастасия твердо решила, что эта ночная поездка станет последней каплей. Редкая птица склюет целую трубу, не всякая подруга поедет на кладбище закапывать чужие трусы. К такому жизнь Настю не готовила.

Но странно, прокручивая в голове ночные приключения, она с удивлением отметила, что, наряду со злостью на подругу и решимостью больше никогда в жизни не пускать ее на порог, она, Настя, в какой-то степени даже восхищается ее упорством и настойчивостью, которых многим не хватает. Да, такое упорство зачастую неуместно и вредоносно, а настаивать нужно совершенно на другом и с другими людьми, но то обстоятельство, что эта горемыка, переживая очередной удар судьбы, каждый раз находит в себе смелость для новых попыток и силы для очередных отношений, вызывало уважение. И можно сколько угодно отпускать шуточки про слабоумие и отвагу, но себе Настя могла признаться: после столь неудачного опыта она бы не решилась продолжать поиски любви и просто махнула бы рукой на личную жизнь. Собственно, что она и сделала…

Когда ее мечтам о браке и семье положила конец случайная любовница, с которой Настя застукала своего парня в самый ответственный и чертовски неподходящий момент, было горько, но она нашла в себе силы простить и перестать об этом думать. Но болело долго, как заусенец, образовавшийся в самом уголке ногтевой складки — маленький краешек кожи, покрасневший от воспаления, с едва заметным торчащим хвостиком. Как ни пытайся убрать его маникюрным инструментом, хоть миллиметр, но останется на поверхности. И если ни обо что не задевать пальцем, то и вспоминать не станешь. Но именно этот миллиметровый кусочек кожи будет предательски цепляться за все подряд. Можно, конечно, сверху наклеить пластырь, но тогда все вокруг узнают о повреждении. А что делать, если не хочется привлекать внимание? Когда на фиг не сдались чужие жалость и сочувствие, особенно душеспасительные беседы с родственниками и советы подруг, а тебе каждый день приходится старательно избегать больной темы в разговорах с непосредственным виновником травмы.

И Анастасия училась не думать, не помнить и не говорить об этом. Оказалось, не так уж и сложно прощать другого, гораздо труднее научиться прощать себя. А позволить самой себе не нуждаться в прощении — почти невозможно.

На такое, наверное, способны только буддийские монахи: сидят, завернувшись в оранжевые простыни, во дворике монастыря и крутят молитвенные барабаны, а вместе с ними придают вращение вокруг оси метафизического органа всем проблемам и заботам.

Когда измена случилась во второй раз, было очень больно и невыносимо обидно. Не столько от самого факта, сколько от момента — аккурат накануне свадьбы, как в мыльной опере. Для полноты картины не хватало, чтобы бывший возлюбленный вскочил с постели, прикрываясь простыней, и произнес сакраментальное: «Дорогая, это не то, о чем ты подумала!»

Не вскочил и говорить ничего не стал, но по глазам было ясно, что понял: за секунду он стал бывшим возлюбленным, за следующую — бывшим женихом, и еще за одну — бывшим другом. Три секунды понадобилось, чтобы пустить паровоз под откос, взорвать рельсы и развеять прах скоропостижно скончавшихся отношений над железнодорожной насыпью, где планировалось построить станцию «Семейное счастье».