Разрешаю смотреть - Мария Манич

Губы разъезжаются в улыбке.

С экрана на меня смотрит моя очень лохматая мама. У неё под глазами золотые патчи, а рыжые волосы, на тон светлее моих, собраны бесформенный куль на макушке.

“Хелло”, — беззвучно делаю губами, а потом целую воздух.

— Мороженое у них вкуснее нашего, — авторитетно заявляет Адель, жестикулируя пальцами. — Особенно клубничное, а ещё я попробовала со вкусом пива.

Слышу приглушённый смех отца на заднем плане.

— Инглиш, плиз, — велит он ей за кадром.

— А ты, Тыковка? — вздыхает мама. — Где тебя вчера носило?

— Не называй меня так, — морщусь я и щипаю под рёбрами доносчицу.

— А-а-а-й! — переигрывает она, падая на бок.

— Тыковкой? — издевается мама.

— Эммм… который у вас час? — по-английски спрашивает Адель, глядя в потолок и явно напрягая мозги.

— Полдень… — зевает мама.

— А вы чем занимаетесь? — интересуюсь у неё.

— Отдыхаем, То-То. — В кадре появляется лицо отца.

Театрально закатываю глаза. Это прозвище он придумал мне на мой седьмой день рождения.

— То-то… — хихикает сестра.

Гротескно хмуря брови, папа рассматривает наши лица.

— Папочка! — взвизгивает и хохочет Адель. — Ты же чёрный!

Они улетели на три дня раньше нас и, судя по всему, в номере не сидели ни минуты.

— Просто у меня порядок с меланином, — сообщает он ей.

Хрюкаю от смеха, прикрывая рукой рот.

В нашей семье отец единственный человек, способный получать загар без последствий для здоровья.

— Мы ещё сыграем? — канючит Адель, а я перевожу глаза на окно, потому что возле бассейна вдруг слышны голоса.

Сердце снова делает рывок, и мне это порядком надоело...

— Только одну партию. Мне нужно поработать…

Медленно стекаю с кровати, пожёвывая свою губу.

— Окей… — вздыхает сестра за спиной. — Я купила вам подарок. Только не скажу, какой…

Выглядываю во двор, прижавшись плечом к стене и спрятавшись за прозрачной шторой.

— Один на двоих?..

— Да!

— Гениально, — бормочу я.

Маленький , одетый в плавки и футболку, терпеливо ждёт на краю бассейна, пока Алекс натянет на его тоненькие руки надувные нарукавники.

Больше там никого нет.

Говоря “никого”, я имею в виду одного конкретного человека.

Он в доме?

Я не собираюсь от него прятаться… но и как в глаза ему смотреть — не знаю.

Вообще-то, я понятия не имею, что буду делать.

Просто сделаю вид, будто ничего не помню, вот и всё!

— А-а-а? — переспрашиваю, отворачиваясь от окна.

— Тебе не кажется, что мамочка наела щёки? — повторяет свой вопрос маленькая трепачка, сбросив вызов и отложив в сторону планшет.

Наела.

В последние пару месяцев этот процесс у неё активно прогрессирует. На самом деле я уже видела её такой… счастливой и странной. Девять лет назад. Тогда губы у неё были как после ботокса. Моя давняя догадка вызывает щекочущий прилив в душе. Кажется, нас скоро будет пятеро… или шестеро.

— Отдых им на пользу, — отвечаю размыто, направляясь к шкафу.

Выбор одежды затрудняется тем, что я не имею понятия о том, чем сегодня заняться. Надеваю купальник и пляжный сарафан до колен.

Взяв со стола расчёску, молчаливо велю сестре принять вертикальное положение. Расчесав её жидкие волосы, делаю разделённые зигзагами рожки. Она хихикает, вертясь у зеркала. Полное отсутствие в её голове каких-либо проблем просто налицо.

Завтракаем мы вдвоём, потому что все остальные жильцы уже давно поели и разбрелись кто куда. Все они так или иначе где-то здесь, в доме. Все, кроме одного.

Под руководством Алекса мы с детьми посещаем пляж через дорогу.

Впервые в жизни в мою голову приходит мысль о том, что мне не помешал бы кардиостимулятор, потому что дорога на пляж представляет собой лестницу в чёртову кучу ступенек под палящим солнцем. Я их не считаю, потому что знаю: моя сестра обязательно сосчитает все до единой.

Их там восемьсот, и я точно знаю, что в ближайшее время не повторю этот маршрут ни за что на свете. Даже несмотря на то, что дело того стоило. Пляж настолько “открыточный”, что я почти час не выбираюсь из воды, пока маленький Сеняа учит меня нырять.

Обратная дорога убивает полученное удовольствие. Я добираюсь до дома самой последней, еле переставляя ноги и чувствуя песок повсюду на своем теле. Я ощущаю себя близкой к обмороку и очень опасаюсь того, что спалила нос и плечи.

Только этого не хватало!

— Тоня, поможешь на стол накрыть? — спрашивает Женя, помогая Сене снять мокрые шорты. — Что-то мне сегодня плоховато…

На ней домашнее платье, которое плотно обтягивает округлившийся живот.

— Конечно, — отряхиваю прилипший к ногам песок на пороге дома. — Что делать?

— Расставь тарелки, — вздыхает она. — Федя сегодня задерживается. Так что на него не накрывай. Мама ужинает у соседей, на неё тоже не накрывай.

— М-м-м… — тяну, проходя в кухонную зону, где на плите что-то очень аппетитное булькает в большой кастрюле. — Эмм… а где он? — интересуюсь между прочим, закусив губу.

— Кто? — устало спрашивает Женя, подходя к плите.

— Брат… кхм… Макса.

Чёрт…

— На работе, — сообщает она, заглядывая в кастрюлю. — Он у Макса в фирме подрабатывает. Бизнес изучает….

— Понятно… — выставляю на разделочную зону стопку тарелок.

Бизнес?

Ну, теперь я знаю о нём хоть что-то, помимо того, что он не ест мясо и кончает как бог!

— М-м-м, что? — переспрашиваю, тряхнув головой.

— Салфетки