Полынь и мёд - Лина Манило

сводились к «принеси-унеси», но именно Олег Борисович увидел во мне потенциал. И за это буду вечно ему благодарна.

Кабинет шефа маленький, но довольно уютный, а мне почему-то вспоминается яркий офис “Полиграфсервиса”. Как же там всё-таки красиво и радостно, и мне почему-то кажется, что мужчина, при чьём непосредственном участии это всё создавалось, не может быть мерзким и отвратительным.

Так, стоп, такими темпами я начну воображать, что влюбляюсь. Нет уж, не нужно мне это, особенно, если работать вместе придётся.

– Вы сегодня ели хоть что-нибудь? – спрашиваю, а Олег Борисович отмахивается от моего вопроса, будто бы есть людям для жизни вовсе не обязательно.

Но всё-таки вспоминает о своей просьбе, садится в кресло и берёт горячую чашку в руки.

– Кофе, как всегда, выше всяких похвал, – жмурится от удовольствия шеф, делая большой глоток обжигающего напитка. Мне никогда не понять, как у него выходит пить, считай, кипяток, ещё и удовольствие от этого получать. – Спасибо, что отвезла документы, это было действительно важно. Раз у меня не получилось, я не мог доверить это дело кому-то постороннему.

Я заверяю, что мне это ничего не стоило, а Олег Борисович продолжает:

– Литвинов, конечно, большой оригинал, но, мне кажется, что мы сделали правильный выбор.

– Вам виднее, – пожимаю плечами и черчу в блокноте узоры, чтобы хоть чем-то занять руки. – Он мне показался неплохим человеком.

Мухи отдельно, котлеты отдельно, как говорится. Несмотря на его поведение, ничего откровенно плохого я в Романе не увидела. А переизбыток тестостерона и излишняя самоуверенность – не такой уж сильный недостаток.

– Я о нём только хорошее от коллег слышал, потому, думаю, сработаетесь.

– В каком смысле? А вы?

Олег Борисович молчит, допивая медленно свой кофе, а я всё жду объяснений.

– Дело в том, что я решил уйти на покой, – произносит наконец, а я удивлённо смотрю на него.

Он ещё ведь не старый, и опыта ему не занимать. Почему уходит? Неужели в «Полиграфсервисе» не нашлось для него вакансии? Не верю.

– Не хочу больше всем этим заниматься, устал.

И, судя по его внешнему виду и серому оттенку лица, действительно устал.

– Понимаю, но… это же дело всей вашей жизни. Может быть, отдохнёте, на курорт поедете, а после снова в бой?

Я подбираю разные варианты, которые устроили бы всех, но понимаю, что Олег Борисович решения своего не поменяет – не такой он человек. Но мне жаль, потому что он очень хороший, и без него будет очень грустно. Вот бывает же, когда совершенно посторонний человек становится практически на одну ступень с самыми родными и близкими.

– Иногда нужно вовремя остановиться, – замечает, а грусть в его голосе почти осязаемая. – Но ты не волнуйся, я поставил условие, что всем оставшимся в нашей фирме сотрудникам сохранят их должности, а в оплате вы даже выиграете.

Мне хочется спросить, чьим же ассистентом мне придётся быть, но не лезу впереди паровоза – если Олег Борисович обещает сохранение рабочего места, значит, мне не о чем волноваться. А я в первую очередь профессионал, потому с любым дураком, думаю, сработаюсь.

Стараюсь не думать, что этим дураком может оказаться Литвинов, потому что боюсь этих мыслей. Хотя, может быть, он остынет ко мне, когда начнём видеться постоянно.

В общем, пока что не о чем переживать, вот и не стану.

– Насчёт твоих вопросов… – возвращается к самому волнующему меня. – Сейчас езжай домой, собирайся, а вечером мы едем с тобой в клуб “Чёрная лилия”. В семь я тебя заберу у дома, будь готова.

– Зачем это? – вырывается у меня, но Олег Борисович пожимает плечами, пряча улыбку в почти пустой белоснежной чашке.

– Будем отмечать подписание документов, видимо.

– Но “Чёрная лилия” такое… хм… – пытаюсь подобрать слова, но они никак не хотят складываться в нормальные фразы.

– Скандальное место? – подсказывает Олег Борисович, а я охотно киваю.

Именно такое оно, скандальное. И дорогое.

– Вот такой у Литвинова выбор, потому, езжай домой и ни о чём не переживай.

Легко сказать, конечно.

– Может быть, я не поеду? – предпринимаю робкую попытку отвратить неизбежное. – Зачем я там? Документы все подготовлю, всё оформлю, но в клуб-то мне, зачем ехать?

Олег Борисович отрицательно качает головой, пресекая возражения, и слегка улыбается, напуская на себя шуточную строгость:

– Нет, Ксения. Литвинов очень чётко дал понять, что твоё присутствие обязательно. Но ты мой ассистент, потому не спорь. Я же пока ещё твой начальник.

Обложили, точно говорю. Со всех сторон обложили.

Ну и ладно. Хоть посмотрю изнутри на этот хвалёный клуб «Чёрная лилия», а обо всём остальном подумаю потом.

Глава 9

Ксения.

– Хочешь, я тебе свои новые туфли подарю? – заботится обо мне сестра, кладя на покрывало золотистую обувную коробку. – Я их ни разу не обувала, они новые совсем. Возьми!

Она открывает крышку с витиеватой надписью по контуру, и на свет показывается пара туфель, место которым точно на полке, а не на моих ногах. Не знаю, зачем Светка вообще их покупала, но мне они явно не подойдут. Я и так волнуюсь, мне ещё убиться не мешало для полного счастья.

– Спасибо, Светик, но нет. Да и слишком они блестящие, яркие очень.

Туфли будто бы сделанные из кожи какой-то неизученной наукой змеи даже в привычном свете люстры смотрятся вызывающе, а в стенах ночного клуба я точно буду выглядеть так, словно пришла туда найти себе летнюю подработку стриптизёршей. А на высоту каблука даже смотреть страшно, не то что выйти в таких на люди.

– Зато заметные! – заявляет Света, всё-таки не оставляя идеи нарядить меня новогодней ёлкой. – Это же “Чёрная лилия”! Рассказывали, что там очень много состоятельных мужчин и вообще… люди стремятся быть яркими.

Света взбудоражена моим походом в клуб больше меня самой. Все знают, что вход могут обеспечить либо состоятельные покровители, либо именные приглашения, а ни того, ни другого Светке не сыскать. Но мечтать