Подарок для миллиардера - Амелия Борн

мне покоя и все то время, что мы ехали с ним обратно в его дом. Что-то во всей этой истории не вязалось, но я пока не могла понять, что именно. В голове раз за разом всплывало его предложение о помощи в поисках моего ребенка. Неужели же можно быть таким лицемером? И, отняв ребенка у его матери, говорить со мной с таким участием о моей потере? Впервые у меня мелькнула мысль о том, а знает ли Илья всю правду?

Он ведь не приходил ко мне лично, он и знать меня не хотел. За ребенком явилась именно его жена. Возможно, это была именно ее инициатива. Но, как бы там ни было, а Родионов позволил всему этому случиться. Независимо от того, возжелал ли он сам отобрать мою дочь или все это случилось с подачи Валерии.

Я не должна была испытывать к этому человеку ничего, кроме ненависти. И никакие его кулинарные упражнения на кухне не делали его лучше, чем он был. И об этом мне стоило твердо помнить всегда.

Как я и ожидала, едва мы вошли в дом, как Валерия тут же устремилась за мной со Снежаной в уделенную нам спальню. Я понимала, что у нее есть вопросы. И также прекрасно сознавала, о чем именно пойдет речь.

– Что вы делали в этом доме? – потребовала она ответа, как только плотно прикрыла дверь комнаты, ставшей нам с дочерью практически тюрьмой.

– Жили, – ответила я невозмутимо.

Ну а чего она ожидала? Чтобы я сказала ей – да, мы с Родиновым страстно трахались всю ночь? Я не была настолько дурой, чтобы повторять свои ошибки. Жизнь научила меня усваивать преподанные ею уроки с первой же попытки. И больше я не собиралась поддаваться обаянию Ильи Родионова. Да и он даже не думал его на меня тратить.

– Ты прекрасно поняла, что я имею в виду! – буквально прошипела Валерия. – Что вы делали с моим мужем?

Она особенно выделила слово «мой». Зря старалась. Мне не нужно было напоминать о том, что к этому мужчине лучше было больше не приближаться. И потому, что в противном случае я рисковала потерять дочь, и потому, что сама того не желала. Но Валерии этого явно было не понять. Она, похоже, считала, что все женщины в округе должны охотиться за ее драгоценным мужем.

– Спали, – ответила я ей, вздернув подбородок. В ее глазах мелькнула уже знакомая мне злоба, но прежде, чем она указала бы мне на дверь, я добавила :

– Раздельно, разумеется.

Она умела скрывать свои эмоции, но я заметила на ее лице мимолетное облегчение. Неужели же она действительно считала меня своей соперницей?

– Тем лучше для тебя, – кивнула мне Валерия. – Ты же понимаешь, чем рискуешь, если посмеешь снова раздвинуть ноги перед Ильей? И вообще посмотреть в его сторону?

– Я не собираюсь делать ни то, ни другое, – сказала я почти с отвращением. – Мне просто нужна моя дочь.

– Вот и помни об этом, – холодно улыбнулась Валерия. – И, кстати…

Ее взгляд пробежался по комнате, словно чего-то выискивая. И, наконец, остановился на лежавшей на столике соске.

– Она сосала ее? – спросила меня Валерия, указывая на пустышку.

– Да, – коротко кивнула я.

– Отлично, тогда я заберу это с собой, – заявила жена Родионова, с отвращением подцепляя длинными ногтями детскую соску.

– Зачем? – не удержалась я от вопроса.

– Затем, дорогуша, – окинула меня презрительным взглядом Валерия, – что Илья хочет точно знать, что это – его дочь. Мало ли с кем еще ты спала!

Если бы не боязнь потерять Снежану, клянусь, я бы влепила этой женщине пощечину! Как она смела так говорить? Хотя все богатеи были такие! Считали, будто каждая готова переспать с миллиардером ради его денег. И Родионов ничем от них не отличался. Этот человек, вероятно, даже не заметил , что лишил меня в ту ночь невинности! А теперь еще и сомневался, от него ли я вообще родила дочь!

Я снова ощутила ненависть. Спасительную, желанную ненависть. И это было куда лучше, чем таять под распутным взглядом голубых глаз.

Прошло пару дней, а я, изредка покидая спальню (в основном для того, чтобы погулять со Снежаной) все чаще ловила себя на том, что мне трудно ничего не делать. За долгие годы бесконечного труда я привыкла постоянно быть в движении. Конечно, ребенок занимал большую часть моего времени, но, как правило, дочь вела себя очень спокойно. Много спала, предоставляя мне достаточно свободного времени, которое я не знала, куда деть.

Спускаясь в очередной раз вниз, чтобы погулять с дочерью по саду, я снова заметила, что дом никак не украшен к Новому году. Конечно, меня это совершенно не касалось, но мне очень хотелось, чтобы у Снежаны был первый настоящий праздник, пусть даже впоследствии она его и не вспомнит, а лишь увидит на фото и видео. И, когда мы шли обратно с прогулки я, пересилив себя, постучалась в комнату Валерии.

Открыв дверь, она посмотрела на меня недовольно, словно я оторвала ее от чего-то важного.

– Извините, – поспешила сказать я. – Просто хотела спросить, планируете ли вы украсить дом к Новому году?

Ее взгляд ясно говорил о том, что подобная мысль ей даже на ум не приходила.

– Обычно мы не занимаемся такой ерундой, – фыркнула Лера.

Я почувствовала себя неловко и глупо. Сама я очень любила этот праздник, несмотря на то, что мы с мамой всю жизнь отмечали его более, чем скромно. Но ощущение грядущего волшебства – оно ведь жило главным образом внутри, а вовсе не во внешних деталях и не зависело от того, насколько богатый ты имеешь стол и подарки.

– Я подумала, – сказала я размеренно, пытаясь подобрать нужные слова, – что раз в доме ребенок, можно было бы сделать небольшую праздничную атмосферу. Если вы не против, я смогла бы этим заняться….

Валерия безразлично пожала плечами :

– Действуй. Где-то на чердаке есть коробки со старыми игрушками, а если чего-то не хватает – возьми Николая и съезди в магазин.

Одна лишь перспектива украсить