Сын губернатора (СИ) - Рузанова Ольга

- К тебе домой?

- Возражения не принимаются.

- А если я не хочу? – начинаю упрямиться.

Я, правда, не хочу. Я лучше дворником устроюсь, чем буду в его квартире унитаз чистить. Особенно после того, что было вчера.

- Захочешь, - заявляет в своей манере.

Вскоре его Панамера минует шлагбаум и въезжает на дворовую территорию жилого комплекса. Я, как дикарка, с прилипшим к окну носом рассматриваю проплывающие мимо парк с аллеей, велосипедные дорожки, открытый стадион, уже спущенный фонтан и большую детскую площадку.

- Ты здесь живешь?..

Он молча паркуется и глушит двигатель.

- Идем.

Я выхожу и быстро семеню за ним. Чтобы не опозориться окончательно, стараюсь не пялиться по сторонам. Мы поднимаемся по широкому, отделанному черным гранитом крыльцу, и проходим через широкие, как в торговом центре, стеклянные двери. Минуем просторный тамбур и оказываемся в широком холле.

- Герман Дмитриевич… - степенно кивает ему мужчина, смахивающий на отставного генерала.

Консьерж?

Офигеть!

Меня тоже удостаивают вниманием. Мазнув взглядом, мужчина молча кивает. Отвечаю тем же. Захожу за Греховцевым в просторный лифт и, сложив руки на груди, деланно равнодушно обвожу его взглядом. Пусть думает, что я в деревне в таком же доме жила и каждый день на таком лифте каталась.

- На каком этаже твоя квартира?

- На шестнадцатом.

- Я высоты боюсь.

- Не выходи на балкон.

Двери разъезжаются, и мы попадаем в овальный ярко освещенный холл. Герман останавливается около одной из четырех дверей и, открыв ее, пропускает меня вперед. Сам заходит следом, скидывает обувь и смотрит на меня.

- Чего застыла? Особое приглашение требуется?

Я тоже снимаю ботинки и следую за ним вглубь квартиры. Она у него огромная. Это круто, конечно, но мне не понятно – зачем? Больше уборки, больше траты на отопление и электроэнергию. К тому же, куда ему одному столько площади?

- Ты с родителями живешь?

- Один.

- Ясно, - роняю тихо.

Обхожу по периметру огромную гостиную, в которой преобладают белые тона, останавливаюсь у большой плазмы на стене, какой-то встроенной панели из черного стекла, назначение которой мне не понятно. Ступаю на круглый ковер с высоким ворсом и мысленно жмурюсь от удовольствия. Моим ступням нравится.

Из мебели в комнате только неглубокий, во всю стену шкаф с глухими дверцами, угловой диван и два широких кресла.

- Ну, как? – доносится из-за спины.

Он стоит, подперев плечом дверной проем и выжидающе на меня смотрит.

- Мило.

- Мне надо, чтобы ты приходила четыре раза в неделю и поддерживала здесь порядок.

- Ты, я вижу, и сам неплохо справляешься.

В квартире, действительно, стерильная чистота. Я не вижу ни одной пылинки, ни одного валяющегося на полу носка. Такое ощущение, что помещение нежилое.

Герман оставляет мой комментарий без ответа и зовет меня на кухню. Хотя кухней эту комнату у меня язык назвать не поворачивается. В моем представлении, у богытых на кухне должно быть полно всего. Разные комбайны, тостеры, микроволновки. Горы посуды за стеклянными дверцами шкафчиков, висящие на крючках всевозможные ложки – поварешки. А тут… ничего похожего на то, что здесь готовят и потребляют пищу нет.

- Я редко ей пользуюсь, - отвечает Греховцев на мой невысказанный вопрос, - чашка кофе по утрам и все.

- Угу…

Затем он ведет меня по коридору и толкает дверь в еще одну комнату. Это его спальня.

- Зайдешь?

Я переступаю порог и оказываюсь в квадратной комнате с огромной кроватью и плазмой на противоположной стене. В нос ударяет запах парфюма Германа и немного его кожи. Внезапно мне становится нечем дышать. Делаю принудительный вдох и скрещиваю руки на груди. Этот запах навеял ненужные воспоминания. Вкус его губ и языка.

- Ну, так что? Пыль вытирать – это не тарелки по ночам драить.

- Сколько ты будешь мне платить?

- 60 устроит?

- Сколько?.. – выдыхаю ошарашенно.

Или у меня развилась ранняя глухота, или он совсем идиот.

- Мало?..

- Это много! 60 тысяч за смахивание пыли? Побойся Бога!

Герман усмехается и, опустив подбородок, качает головой.

- Зачем ты поцеловал меня вчера? – вылетает из меня на порыве.

Этот вопрос не дает мне покоя с ночи. Мне мазохистки хочется, чтобы он прямо сейчас спустил меня с небес на землю и официально повесил на мою грудь бейджик «Уборщица Раиса».

Вскинув на меня равнодушный взгляд, он пожимает плечами и отворачивается к окну.

- У тебя начиналась истерика, что мне оставалось делать?

Логичное объяснение. Его метод оказался действенным, он действительно отвлек меня от проблемы.

- Спасибо, - выдавливаю глухо, - но больше так не делай.

- Забыли, - отмахивается парень.

Выходит из комнаты, и я за ним. Иду сразу в прихожую и начинаю одеваться. В груди противно скребет. От обиды, что я этому поцелую придаю больше значения, чем он того требует.

- Надеюсь, в универе хвастать не начнешь?..

К щекам приливает кровь и начинает долбить в виски. Пряча от Германа пылающее лицо, застегиваю замочки на ботинках, а затем, выпрямившись, собираю волосы в хвост и смотрю в свое отражение в огромном зеркале.

- Было бы чем, - хмыкаю с сарказмом, - сохраню наш грязный секретик в тайне.

- Можешь завтра приступать, - игнорируя мой выпад, проговаривает парень.

Вытаскивает из комода и протягивает мне связку ключей. Взяв ее, закидываю в кармашек рюкзака. Он открывает передо мной дверь и, пропуская меня, отходит в сторону.

- Пока, - бросаю, не оборачиваясь.

- Кстати, - летит в спину, - иногда здесь ты будешь встречаться с девушкой. Ее зовут Диана. Я предупрежу ее о тебе.

- О’кей, - взмахиваю хвостом и бодро шагаю к лифту.

Чувствуя, как от его взгляда горит поясница, жму на кнопку и в ожидании постукиваю носком ботинка о кафельный пол.

Перевести дыхание получается только, когда съезжаются двери лифта. Рука взлетает к горлу и принимается растирать шею, что ослабить сильнейший спазм.

У него есть девушка.

Глава 9.

Сегодня второй пары у нас нет. Преподаватель на какой-то конференции. Поэтому, просидев, почти час в читалке, я иду в буфет.

Пересекаю холл и сворачиваю в правый коридор.

- Куда прешь, убогая?! – кричит мне в лицо невесть откуда взявшаяся Нечаева.

В момент нашего столкновения, она как раз пила воду из пластиковой бутылки. А теперь она стекает по ее лицу и капает на объемный бюст прямо в ложбинку декольте.

Я, даже не подумав извиниться, обхожу ее сбоку и продолжаю свой путь в буфет.

Это первый раз после того случая, когда она со мной заговорила. До этого усердно делала вид, что я пустое место.

- Сука… - слышу за спиной шипение.

«Сама такая» - отвечаю мысленно.

Обедаю в столовке картофельной пюрешкой с гуляшом, а после третьей пары решаю сразу ехать на работу.

В квартиру Греховцева.

«Ничего, если я сейчас убрать в квартире приеду?» - пишу ему сообщение.

«Приезжай»

Я уже посмотрела в навигаторе, как туда ехать. От остановки у Универа можно добраться без пересадок. В итоге, через двадцать минут я уже на месте.

Вежливо поздоровавшись с охранником у шлагбаума, объясняю к кому и зачем я приехала. Тот, недоуменно глядя на меня с высоты своего роста, лишь безразлично пожимает плечами.

Зайдя в подъезд, если можно его так назвать, дома Германа, повторяю тот же монолог уже для консьержа.

- Герман Дмитриевич предупреждал, что вы придете, - отвечают мне.

- А… он дома?

- Нет. Обычно его не бывает дома, когда приходит обслуживающий персонал.

- Ясно…

Представил меня как обслугу.

Обижаться и дуться смысла нет, потому что обслугой я и являюсь. Сама согласилась. За хорошие, между прочим, деньги.

Решительно потушив появившееся в груди жжение, поднимаюсь на лифте на 16 этаж и захожу в квартиру.