Мой новый босс (СИ) - Белова Юля

Постепенно разговор переходит на наш завод.

— Рома, — говорит Сурганов, чуть усмехаясь, — ну а зачем мне вообще твоё предприятие покупать, если Большаков, как ты говоришь, его убил? В чём смысл?

Рыков пожимает плечами и смотрит на меня.

— У нас потенциал сохраняется очень высокий. Сейчас мы переориентируемся исключительно на выпуск панели. Оборудование у нас лучшее в мире было закуплено, поэтому качество отличное, продукция не хуже итальянской или немецкой. На рынке сейчас ощутимый дефицит, из-за проблем с импортом, так что вам Тимур Сергеевич слава и львиная доля рынка. Это при условии, что Роман Григорьевич закончит реструктуризацию и вольёт инвестиции. Вернее, он уже вливает.

— Завтра, кстати на совещании я ожидаю предоставления поддержки от правительства. Ты же будешь там? — вступает Рыков.

— Буду, — кивает Сурганов. — А в цифрах вы можете мне обозначить перспективу?

Да без проблем. Я чётко и по полочкам раскладываю все циферки, усиливая эффект от описываемых возможностей.

— Впрочем, есть и другой путь, — говорю я. — Можно сохранить производство мебельных комплектов. Это даже ещё интереснее, но требует больших вложений для расширения ассортимента. Зато вы не сокращаете, а увеличиваете рабочие места, что сейчас очень важно. За это вас похвалит президент, а правительство предоставит дополнительное финансирование по госпрограмме поддержки бизнеса. Потратив немного времени и чуть больше денег, мы можем полностью занять освободившуюся после ухода ИКЕА нишу, а это сто двадцать три миллиарда в год. Технологические возможности для этого у нас очень хорошие. Как вам такое?

— Другой путь мы пока рассматривать не будем, — говорит Рыков с улыбкой, но в его глазах я вижу настоящую сталь.

— Слушай, — отвечает ему Сурганов, — а могу я купить только Дашу, а предприятие оставить тебе?

Чего?! Это могло бы быть дурной шуткой, но он говорит очень серьёзно, и даже не глядя на меня.

— Или, для того, чтобы приобрести её, мне придётся покупать весь завод?

— Прошу прощения, — спокойно говорю я, хотя даётся мне это нелегко. — Я отойду не надолго.

Я встаю и иду в туалет. Какого хрена! Это что вообще такое! Это он меня специально что ли наряжал, чтобы под Тимура подложить? Это вот реально ни капельки не смешно сейчас. Нет, нет и нет! Это ерунда какая-то, полный бред. Это, должно быть, юмор такой у магнатов… Я долго стою перед зеркалом, но в конце концов выхожу из туалета. Не могу же я здесь век торчать.

Я делаю несколько шагов и натыкаюсь на Сурганова. Я останавливаюсь, а он подступает и нависает надо мной, склоняя голову. От него пахнет опасностью, и никакой самый дорогой парфюм не в состоянии это скрыть.

— Я тебе сейчас вопрос задам, ты только ответь на него ясно и чётко.

Его тёмные холодные глаза ничего не выражают и смотрят в упор. Мне становится не по себе, а по спине пробегает холодок.

— У тебя с Рыковым есть что-то? Ну, как это говорится, отношения.

— Да что вы вообще себе позволяете? Вы в уме? Ваше-то какое дело?

— Да ты не бойся, говори как есть, это ни на что не повлияет, только на цену.

— Пропустите, мне пройти надо.

— Значит нету, я так и знал. Ну и ладненько, ну и хорошо. В общем, сейчас тут закончим и ты со мной поедешь.

Я задыхаюсь от гнева и… ужаса, чего уж там. Огромная фигура Сурганова вызывает у меня страх. Я беспомощно озираюсь по сторонам и замечаю Рыкова, направляющегося в нашу сторону.

— Тимур, — громко говорит он, — ты чего-то недопонял, мне кажется.

===========================

Дорогие друзья, я тут поняла, что ваши комментарии не просто вдохновляют, но и дают идеи, подпитывают историю новыми импульсами, так что не жалейте своих мыслей!

А ещё хочу напомнить, что подписки и добавления в библиотеку очень помогают книге и наполняют моё сердце радостью и благодарностью)))))

11. Фиалка на лугу

Неторопливо, но уверенно Рыков подходит к нам.

— Тимур, — говорит он холодно, — сейчас совсем не та ситуация, я же всё объяснил, кажется…

— Нормальная ситуация, обыкновенная. Ты хочешь продать, я могу купить. Чего ещё? А секретаршу твою я вперёд забираю. Типа тест-драйв. Неужели из-за маленькой прихоти покупателя ты всю сделку отменишь? Покупатель всегда прав, так ведь? Тем более, кроме меня, тебе продать эту халабуду вообще некому.

Губы Сурганова трогает усмешка, а глаза остаются холодными и ничего не выражают. Как у животного. Я перевожу взгляд на лицо Рыкова. Оно ледяное и непроницаемое. И у меня в груди тоже лёд, холодная пропасть.

— Нет, она не часть сделки.

— Да ладно, всё может быть частью сделки с таким-то количеством нулей. А секретарша Большакова — тем более, даже такая умненькая и смазливенькая. Я её забираю. Прямо сейчас. Потом отдам, если захочешь.

У меня кровь приливает к лицу, а сердце стучит так, будто сейчас выскочит. Это они обо мне! Я вдруг понимаю, что значит чувствовать себя вещью. Губы трясутся и как бы мне вообще в обморок не рухнуть, прямо к ногам победителя в виде готового к отправке брикета. Вот сейчас они поговорят и решат, кому я буду принадлежать. Сурганов меня возьмёт попользуется, а потом отдаст кому-то ещё. Нет… Это правда со мной происходит? Ну почему он молчит!!!?

Я чувствую приближение паники. Он действительно размышляет о том, чтобы меня отдать! Прав был Лозман, надо было держаться подальше от Рыкова и от всего его мира, от самолётов, дорогих отелей, автомобилей с мигалками… В моей голове полный сумбур, мысли мечутся и путаются, а в груди разрастается ноющая пустота и страх. Нужно бежать, уносить ноги, прятаться…

— Я сказал нет, — произносит Рыков стальным голосом.

— А я сказал, что забираю её, и мне похеру, что ты там думаешь и говоришь, вообще похеру. Ясно?

— Сделки не будет. Я снимаю предложение. Предприятие больше не продаётся.

— Да кроме меня у тебя его никто не купит!

— Не твоя забота, — Рыков говорит спокойно и холодно, но мне кажется в глубине его глаз зарождается ярость.

— Да плевать я хотел на твоё предприятие, — Сурганов делает шаг к Рыкову и практически тычет пальцем ему в лицо.

Я едва дышу… Кажется, он не на шутку рассвирепел.

— Я забираю бабу. Точка. А ты со своим заводом иди в пизду. Понял меня?

Дело моё совсем худо… Из глаз выкатываются две слезинки. Не знаю, как Роман справляется с таким натиском, но лицо он держит и продолжает смотреть на разъярённого бородатого викинга абсолютно спокойно.

— Ты перст свой поганый убери и вложи туда, откуда извлёк. Ты с кем разговариваешь? Забыл? Знай своё место, клоун. Ты ведь пыль, перхоть.

— Что?! — рычит Тимур.

— Я тебя стряхну и пойду дальше. И Протоков твой тебе не поможет, хоть целиком к нему в зад залезь. Ты так-то вроде нормальный пацан, да вот только долбоёб редкостный. И дальше члена своего ничего не видишь. Не берёшь завод? Да и хер на тебя, но тогда и Истринскую фабрику не получишь. Ты ведь через Арсена хотел зайти, ну и догадайся своей вздувшейся головкой, куда теперь Арсен пойдёт. А кто твой партнёр в Мытищах? «Опус Инвест»? А кто его хозяин? Ты реально идиот?

— Да ты, блядь, только сказки мне вот эти не рассказывай! — хрипит Тимур, но руку от лица Рыкова убирает.

— Жил бы в шоколаде, завод бы купил, деньги бы большие зарабатывал, а так по миру пойдёшь. Обещаю.

— Да ты… Да ты зассышь схемы многолетние ломать! Кто тебе позволит-то? И всё из-за бабы что ли?

— Ты, во-первых, извинись перед Дарьей Андреевной, а во-вторых, я не схемы ломать буду, а твой хребет. И с большим удовольствием. Тем более, что мне ничьего позволения для этого не нужно.

— И кто из нас идиот, Рома?

Рыков кивает мне, поворачивается спиной к Сурганову и не оборачиваясь идёт к выходу. Я испуганно бросаюсь за ним. Тимур провожает меня тяжёлым взглядом налитых кровью глаз, но ничего не говорит.

Сердце, как испуганная птица, всё ещё мечется в груди, и молотки в ушах всё ещё бьют по колоколу, но умом я уже понимаю, что всё страшное позади. Поджилки ещё трясутся и попробуй я сейчас сказать хоть слово, онемевшие и дрожащие губы мне этого не позволят, но в животе уже разливается тепло. Отпускает.