(Не) мой начальник (СИ) - Бельская Аглая

— Я строил эту компанию с восемнадцати лет, вот этими руками. Я шел к своей цели шаг за шагом, работал день и ночь. Я не дам какой-то уборщице сломать все в последний момент. Ты меня поняла?

Я очень хотела кивнуть, но такой возможности у меня не было. Доступ к воздуху генеральный окончательно не перекрыл, так что я судорожными вдохами заталкивала в себя крохотные порции воздуха. Его взбешенные глаза со странно расширенными зрачками смотрели на меня, но я сомневаюсь, что он видел меня.

— Ты вернешь мне контракт. Я подпишу его и заключу договор с голландцами. И тогда все будет в порядке.

Складывалось ощущение, что он просто говорил это сам себе, пытаясь успокоиться. Как мантру, когда ничего не возможно исправить и как-то повлиять на ситуацию не возможно. Но меня это мало заботило в данный момент.

Его тяжелое горячее тело навалилось на меня, так что я практически лежала на столе. Выдерживать такую тяжесть было трудно, я билась в его руках и пыталась ослабить нагрузку на позвоночник. Шея в его руке очень болела и уже начала напухать, по ощущениям. Я еле могла дышать и тех крохотных порций кислорода уже не хватало, голова начинала кружиться.

Но я из последних сил, скребя руками по столику и ища опору, уставилась на него предельно мрачным взглядом. Выдала все эмоции, на которые была способна в таком состоянии. Не думаю, что получилось внушительно, но я очень постаралась.

И генеральный директор, который еще даже не выплатил мне первую зарплату, отреагировал. Его тяжелое дыхание немного замедлилось, зрачки начали возвращаться к нормальным человеческим размерам. Он с трудом разжал руку, которая закрепилась на моем горле, и отошел в сторону, уперевшись руками в стену и опустив голову между ними.

Он явно пытался отдышаться и взять себя в руки. Я выпрямилась и тоже склонилась вперед, обхватив ладонями горло и чувствуя, как пульсируют под ними пережатые мышцы. Воздух врывался в обожженные отсутствием кислорода легкие с оглушительным свистом. Это звучало очень противно в пустом кабинете, даже на фоне громкого отрывистого дыхания Виталия Витальевича.

Я склонилась прямо к коленям, пытаясь уменьшить это жжение в легких и одновременно вдохнуть побольше. Задача нереальная. Поскольку я сама себе мешала. Под руками я чувствовала, как напухает горло. Я пыталась его массировать, но вызвала только резкую вспышку боли.

На мой приглушенный вскрик генеральный отозвался незамедлительно. Точно так же, не меняя позы, он глухо сказал:

— Убирайся отсюда.

Его голос звучал уже получше, но до того спокойного презрительного совершенства ему было далеко. Я сползла на пол и там села, пытаясь аккуратно разминать горло. Делать этого не рекомендуется и мне срочно нужен был лед, но на помощь я вряд ли могла рассчитывать.

Так что пока мной владел страх, что горло опухнет изнутри и я вообще не смогу вдохнуть. Поэтому я снова и снова совершала судорожные движения пальцами. Вызывая новые вспышки боли. Но меня они успокаивали — значит, я еще жива.

Виталий Витальевич не оборачивался. Очевидно, он не сомневался, что я мгновенно и бесшумно выполнила его приказ. Только сделать это у меня не было возможности. После борьбы тело совсем обессилело, да и ключ от двери оставался в кармане начальника. К тому же, я сомневаюсь, что мое полупридушенное тело, выползающее из кабинета генерального директора. Прибавит нам обоим спокойствия.

А двигаться нормально я пока не могла. Поэтому откинулась спиной на столик, который уже так меня выручил, и попыталась спокойно размеренно дышать, не торопясь и не захлебываясь.

Наконец Виталий Витальевич отлепился от стены и прошел к своему столу, порылся там и вытащил бутылку холодной воды. Личный встроенный холодильник, надо же. Выпив всю поллитровку одним залпом, он бросил бутылку прямо на пол и брезгливо посмотрел на меня.

— Ты еще здесь?

Я криво ухмыльнулась, насколько позволяло мое состояние и прошипела:

— А теперь давайте поговорим нормально.

Глава 18

Через 15 минут я сидела в кресле напротив стола генерального директора, прикладывая к шее приятно холодящую бутылочку ледяной воды. Вторую я уже выпила тем же макаром, что и мой собеседник, разве что медленнее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Шея болела немилосердно, но хоть распухать перестала. Поллитровую бутылку приходилось катать туда-сюда, немного приглушая ощущения. Виталий Витальевич напротив меня в своем роскошном кресле даже не пытался сидеть ровно — сьехал вниз, навалившись на него всей массой тела.

— Вы, Виталий Витальевич, очень интересный человек. — начала разговор я, осторожно попытавшись прикоснуться к страшной багровой полосе на шее и морщась. Я уже успела полюбоваться на нее в зеркало. — Вам что-то сказали, а вы сразу людей душить бросаетесь. Или для вас это нормальное ведение бизнеса?

Он немного попыхтел, но снизошел до ответа.

— Нет. Я так обычно не делаю. Но контракт придется вернуть. Если я упущу эту сделку, моему бизнесу конец. Я слишком много вложил в нее.

— Ничем не могу помочь. Я правда не брала ваш документ и вообще не представляю, как он выглядит.

Мы скрестили взгляды и молча давили друг на друга. Я отвела взгляд первой. Все-таки не мне соревноваться с опытным мужчиной, который явно сожрал уже не одного конкурента.

— Ну ты же сама понимаешь, что прикрытие у тебя такое себе. Мать двоих детей, которая ни с того ни с сего вдруг поперлась на работу после десяти лет сидения дома. И почему-то именно в нашу компанию. И сразу попала загадочным образом в постель коммерческого директора, в первый же день. И как раз в тот же день пропадает контракт. Тебе не кажется, что совпадений слишком много?

— Кажется. — пришлось признать мне, поскольку я сама думала примерно в том же направлении.

— Ну вот, ты сама видишь, что все шито белыми нитками. Ничего у тебя не получилось, ты спалилась. Так что теперь давай думать, как исправлять нанесенный тобой вред. Хорошо, если ты не успела никому передать документы. Просто верни их и я тебе даже заплачу за них. Втрое больше, чем тебе обещали наниматели. Если передала — говори, кому и куда. Я сам решу этот вопрос.

Я тяжело вздохнула. Он молча вытащил новую запотевшую бутылку из холодильника, а эту спрятал замораживаться. Я приложила свежую примочку к шее и довольно засопела.

— На работу мне правда было необходимо…

Но Виталий Витальевич меня перебил:

— Да всем понятно, что необходимо. Такие сказки рассказывала про развод, про двоих детей, которых кормить надо… Даже сердце вздрогнуло и взяли прямо с улицы с минимальными проверками, без подбора кандидатов. Только я проверил — ты замужем и никаких проблем у тебя нет.

Я прикрыла глаза, чтобы не сорваться. В этом длинном, запутанном и физически опасном разговоре выдержка у меня сдавала чуть ли не ежеминутно. Но нужно было держаться.

— А вы проверьте еще раз. — любезным тоном, от которого терпли губы, предложила я. — И вы увидите, что заявление на развод уже подано моим любезным мужем в суд, а мне он напомнил, чтобы я не думала даже суд этот пропустить, потому что он собирается новую любовь везти на острова в медовый месяц! А еще я могу пригласить вас к себе домой, прямо сейчас!

— Зачем? — ошеломленно спросил генеральный, машинально отодвигаясь от меня. Я сама не заметила, как в процессе встала, нависла над столом и начала орать. Пришлось вернуться в кресло и резко, от смущения, ответить:

— Чтобы вы полюбовались на пустые комнаты, откуда любящий отец вывез всю мебель. Хорошо, подруга некоторые мои старые вещи привезла. Но разница все равно заметна. А вы мне теперь рассказываете. А вот остальные совпадения мне тоже не нравятся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты явно на что-то намекаешь. — Виталий Витальевич весь подобрался и угрожающе посмотрел на меня. Но меня таким уже не испугаешь. Ему осталось меня только по-настоящему задушить, а остального я уже не боюсь.

— Конечно, намекаю. Я-то просто зашла в первую же контору, которая вызвала у меня положительное впечатление. И все. Честно рассказала ситуацию и устроилась на работу. Моя история на этом закончена. Ну, дальше планировала всему научиться и спокойно работать, но это сейчас не существенно. А вот все остальное делала явно не я.