Невеста моего отца (СИ) - Ильина Настя

Роман Николаевич: «Настенька, прости, что не удалось поговорить. Срочно вызвали на работу. Обнаружили новые детали взрыва. Влад отвезёт тебя к маме. Вечером всё обсудим».

Я не слышала, как пришло сообщение от него, и несколько секунд думаю, стоит ли отвечать мужчине теперь. Однако если я промолчу, то он может посчитать, что я обиделась, поэтому я всё-таки набираю ответ.

Я: «Ничего страшного. Надеюсь, что на работе всё решится должным образом».

Вроде бы больше сказать нечего. Ну не должна ведь я благодарить мужчину за то, что попросил своего сына стать моим личным водителем? Мне было бы куда спокойнее поехать с таксистом, потому что теперь, когда я вспомнила Влада, стало тяжело бороться с желанием рассказать ему правду. И дело не в том, что я боюсь оказаться снова отвергнутой, нет… Мне страшно, что тот мальчик, который спас мне жизнь, на самом деле умер под личиной холодного циничного эгоиста.

— Тук-тук! Предупреждаю на случай, если ты голая… Я сейчас зайду!

Я сжимаю руки в кулаки от злости, но быстро расслабляюсь и иду к двери. Влад на самом деле открывает, но его ждёт сюрприз, потому что я уже собралась.

— Надо же, какая умничка! Быстро ты намарафетилась.

Я лишь негромко цокаю языком, игнорируя его язвительность, и выдавливаю из себя улыбку.

— Обидно, что не увидел меня обнажённой?

Влад на несколько мгновений впадает в ступор и замолкает. Он стискивает челюсти и потирает подбородок, а я залипаю взглядом на его губах. Мой первый незабываемый поцелуй… Это было так давно, а кажется, точно произошло вчера… Сердце сжимается от нахлынувших эмоций, потому что я снова позволила себе думать о том мальчике, которым он был когда-то… А ведь Влад предупреждал меня… Он говорил, что совсем не такой хороший, каким может показаться… Вот только из-за своей юности и неопытности я видела в нём только светлую сторону… И он был тем хорошим парнем, спасшим мне жизнь… Сделал бы он это сейчас? Стал бы вытаскивать меня из воды или помог утонуть? Мне так хочется задать ему этот вопрос, но я давлю в себе секундный порыв.

— Идём… Не стоит тратить твоё драгоценное время, потому что развлекать тебя на природе, если мы на самом деле туда поедем, я не стану!

Влад присвистывает, когда я прохожу мимо. Как же тяжело строить из себя ледяную леди, когда внутри всё кипит от горечи и боли… Как же сложно быть стервой, когда в сердце прячется забитая девочка с брекетами и вьющимися волосами… Она всё ещё боится осуждения, но я не позволяю ей выбраться наружу.

Сажусь в машину Влада и набираю маме сообщение о том, что в течение часа приеду, чтобы справиться о её самочувствии, а сама проваливаюсь в воспоминания событий, которые привели к тому, что было у меня теперь.

— У вашей матери опухоль. Если не сделать экстренную операцию, то она может перерасти в рак. Вы меня слышите? Анастасия? Вы слышите меня?

Каждое слово врача резало тогда, а перед глазами пролетали сценарии, мысли, как достать крупную сумму быстро… И я нашла выход, вот только теперь мне приходилось дорого платить за него. Но я не жалела. Я пошла бы на это снова, потому что благодаря тем деньгам мама жива, и она может радоваться жизни, а я… Я как-то справлюсь со всем.

— Я зайду с тобой, Ненастье! Познакомишь меня со своей мамой, а её со своим сыном! Вот она удивится, правда?

Руки начинают дрожать, и я думаю о том, что удивление мамы — это малое, что может случиться, если Влад поднимется в квартиру вместе со мной… Там он может увидеть мои детские фото и вспомнить всё, а ещё мама… Она видела его фотографию из лагеря… И она видела мои слёзы, которые я лила каждый день, потому что не получала от него писем, хотя исправно каждую неделю писала ему… В течение шести месяцев… А потом поняла, что не нужна ему… Что все эти обещания о том, что он непременно приедет ко мне, что дождётся моего совершеннолетия — пустая ложь…

Я тяжело вздыхаю и смотрю в окно, думая, как бы мне избавиться от компании Влада и не пустить его в квартиру моей матери.

Мы с Владом оказываемся у подъезда моей мамы, а я так и не смогла придумать отговорку для того, чтобы убедить его остаться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Приехали! Или не туда подвёз королеву? — спрашивает Влад и чуть морщится, совсем как тогда, когда был тем самым мальчишкой…

По коже пробегают мурашки, но я запрещаю себе вспоминать прошлое, которое связывало нас с ним.

Как говорится, что было, то прошло… И ни к чему теперь вспоминать это и убиваться по тому времени, когда я думала, что влюбилась раз и навсегда.

— Всё верно, но ты не должен подниматься со мной! — произношу я негромко, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Почему, Ненастье? Боишься, что понравлюсь твоей маме больше моего отца? Так это же ничего… Это не поменяет того, что ты его невеста, а не моя.

Невеста…

Влад никогда не называл меня по имени в лагере… Он всегда обращался ко мне «Невеста»… Из-за глупого прозвища, которое мне дали там. И вот теперь снова говорит это, но в другом контексте, а меня трясёт от нахлынувших воспоминаний и хочется оказаться в другом месте, подальше от него.

— Влад, тебе на самом деле нечего делать в квартире моей матери. Я просто проверю, всё ли у неё в порядке, а потом вернусь. Это не займёт много времени. Ты не успеешь заскучать.

— Я понял! Погоди, сейчас я исправлю один момент!

Влад заводит машину и трогается с места. Я непонимающе смотрю по сторонам, пытаясь понять, что он творит. Сердце бешено колотится в груди, а горло сдавливает подступивший к нему ком.

— Влад, что ты творишь? — негромкий писк срывается с моих губ.

— Да ничего особенного, Ненастье! Я забыл купить твоей маме цветы. Не дело это — являться знакомиться с женщиной без цветов. В конце концов, мы ведь с ней скоро породнимся, и она станет мне кем-то вроде бабушки!

Влад язвит, а мне становится так противно, что хочется написать маме, позвонить ей и сообщить, что я не приеду, что планы поменялись, и мы встретимся позднее… Вот только она наверняка уже приготовила своё фирменное миндальное печенье к чаю, которое я безумно люблю с детства.

— Ты идиот! — выдаю я, а Влада ничуть не смущают мои слова.

Он улыбается ещё шире и кивает мне, соглашаясь с моими словами.

— Но порой здорово быть идиотом, Ненастье! Жить становится… Веселее, что ли! Кстати, а что насчёт твоего отца? Великий Светлов тоже тут живёт?

— Нет, — холодно отвечаю я. — Мама развелась с отцом… Они не живут вместе уже давно.

— Умеете вы, красивые женщины, соблазнять великих мужиков, а потом разводиться с ними, отгребая себе большую часть его имущества… Боюсь даже представить, как обставлена ваша квартира.

Мне нечего ответить на укол Влада, поэтому я просто молча отворачиваюсь в сторону окна и сжимаю руки в кулаки, чтобы успокоиться. Он ведёт себя как те, кто бросил меня тогда в озеро, когда я чуть было не утонула… Вот только теперь я стала другой. Я сильнее, и я не позволю издеваться надо мной. Сам Влад пробудил внутри меня твёрдый стержень.

Он покупает шикарный букет роз, возвращается в машину, а я пытаюсь вспомнить, висят ли где-то в доме мои подростковые фото. Вроде стоят в шкафу в гостиной. Я набираю маме сообщение и прошу убрать все мои снимки, обещая, что поясню всё позднее.

Когда мы снова оказываемся около подъезда, я волнуюсь, чувствую себя немного неловко, словно вот-вот раскроется страшная тайна, которую я долгое время хранила. Хотя, если честно, то это даже не тайна, и я сама не сразу поняла, что это тот самый Влад…

Коршун…

Выхожу из машины и медленно плетусь к подъезду. Сердце бешено стучит в груди, словно в попытке вырваться из неё. Мама открывает практически сразу, стоит только домофону пропиликать пару раз, и мы входим. Нас встречает запах сырости и опрелости: никогда не любила из-за этого многоквартирные дома. Возможно, в элитных всё иначе, но в стареньких подъездах всегда стоит ужасный запах, который его стены впитывали в себя в течение многих лет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мда… Ну и запашок, — говорит очевидное за моей спиной Влад, но я пытаюсь не обращать на него никакого внимания.