Хорошая девочка (ЛП) - Уайт Лили

Мой разум помутнел от злости, голоса, которые едва шептали, зазвучали громче и безумнее. Голову заполонили мысли о жестокости, силе и контроле, навязчивые образы того, что можно с ней сделать, как проучить ее, избив кулаками или пройдясь кожаным ремнем по разукрашенному телу. Я отступил назад, сохраняя дистанцию между нами. Элени продолжала смотреть на меня, и в ее возмущенном взгляде сквозила растерянность.

— Так ты будешь отвечать или нет?

Мне пришлось сдержаться. Я изо всех сил боролся, чтобы не проявить насилие по отношению к ней.

— Элени, я советую тебе держать язык за зубами.

Сжимая переносицу пальцами, я съежился, потому что невыносимые голоса и не думали замолкать. К несчастью, чем больше говорила моя пленница, тем громче они становились.

— Мне заткнуться? Ха! Да пошел ты, ублюдок. Это ты меня похитил. И теперь просто обязан терпеть меня. Я умру в любом случае, так ведь? Давай же покончим с этим дерьмом.

Она неожиданно поднялась, стянула с себя полотенце и бросила его на пол, оставшись передо мной совершенно голой. Я пробежался глазами по украшавшим ее тело татуировкам. Прекрасные, яркие линии цветов, лиц, слов и узоров. В итоге я остановил взор на изображенном на ее ноге ангеле.

— Ты что делаешь? — прорычал я, ощущая вибрацию собственного голоса в грудной клетке.

— Соблазняю тебя, — ответила она, направляясь ко мне. — Ты хочешь меня трахнуть, не так ли? Для этого же меня сюда притащил. Так давай сделаем это. Доставай свой член, придурок. Раз хочешь покататься на мне, давай покатаемся.

Я отступал от нее, пока не прижался к холодной поверхности оштукатуренной стены. А стоило закрыть глаза, чтобы не видеть ее наготу, мысли стали громче и рот наполнился слюной в предвкушении насилия. Одна за другой в голове разыгрывались сцены, как мои руки касаются ее кожи, а пальцы сжимают изящные запястья и тонкую шею. Я мог покончить с ней любым способом, и только тихий шепот одного из самых слабых голосов остановил меня. Я открыл веки, встречаясь с ней взглядом. Несмотря на измученный и болезненный вид стало ясно, что эта девушка не отступится. Сил терпеть у меня не осталось. Шагнув вперед, вцепился ей в горло. От изумления она широко распахнула глаза, судорожно глотая воздух. Сожми я чуть сильнее пальцы, сделал бы ей больно. Элени отчаянно старалась освободиться, чтобы сохранить свою жизнь, схватила меня за руки и попыталась оттолкнуть. Я надавил достаточно сильно, чтобы напугать, но не настолько, чтобы совсем перекрыть доступ кислорода. Приближая лицо к ее лицу, я зашипел:

— Я предупреждал, чтобы держала язык за зубами, ты, маленькая грязная шлюха. Не позволю и дальше открывать свой поганый рот, когда я приказал замолчать. Глупости я терпеть не намерен. Ты поняла, черт возьми?

Девушка притихла, а когда я оттолкнул ее к кровати, упала дальше, чем рассчитывал. Элени ударилась головой об изголовье. В ту же секунду ее стошнило прямо на постельное белье и она, вскочив, бросилась к ванной.

От чувства вины у меня по спине пробежал холодок. Я отправился следом, обеспокоенный тем, что она слишком сильно пострадала. Когда девушку перестало рвать, она улеглась на пол, держась одной рукой за голову, а другой — за желудок. Я присел на колени рядом, и мои чудовищные и жестокие видения вернулись. Возникло желание поглумиться над ней, потаскать за волосы так, чтобы перед смертью вся жизнь пробежала перед ее глазами. С того момента, как превратилась в алкоголичку, она не заслуживала жить. Да еще и смотрела на меня с неповиновением, горящим на лице вызовом.

— Сукин сын! Какого черта ты хочешь от меня?! Да пошел ты!

Когда она снова наклонилась над унитазом, я понял, что с меня достаточно. Если дело будет продолжаться в таком ключе, станет только хуже. Вряд ли получится все время себя контролировать. Настало время покончить с этой ситуацией.

Вскочив с пола, я направился в спальню. Взял веревки с прикроватного столика и вернулся в ванную. Пока Элени в туалете мучилась от алкогольного отравления, я схватил ее за запястье и привязал к трубе за унитазом. Она пыталась сопротивляться, но ей мешала слабость. Я высвободил второе запястье и загнал ее в ловушку рядом с унитазом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Пожалуйста, черт возьми, отпусти меня!

Я стоял над ней и свысока смотрел на жалкую мольбу распростертого на полу человеческого существа. И только когда несколько минут девушка успокоилась, ответил:

— Ты сама выбрала такую жизнь, Элени. Эта болезнь — твой собственный выбор и твоя ошибка. Возможно, пришло время кому-то заставить тебя жить с твоими решениями. Продолжай в том же духе, погрязни в этом еще больше, но пойми, что ты будешь вынуждена всегда видеть лицо той, кем стала сейчас.

Она всхлипнула, когда я покинул комнату, быстро прошагав по этажу через спальню. Оставшись, наконец, наедине сам с собою, тяжело вздохнул. Я не имел понятия, что творю, и куда это все приведет. Однако если сейчас не побуду в одиночестве, возникнет реальная угроза для ее жизни, гораздо серьезнее, чем было до этого. Следовало что-то предпринять, но я не представлял, что конкретно.

Глава 13

Элени

Мне ничего не оставалось, кроме как погрузиться в невеселые думы, а это как раз и являлось наихудшим, что могло случиться. Малюсенький глоток виски принес бы мне райское наслаждение. И преследовавшие меня мысли только усугубляли проблему. Хоть я и не хотела быть похожей на своих родителей, лучше мне стать не удалось. Мое пристрастие к выпивке было закономерным исходом.

Слова похитителя отдавались эхом в голове, укоряя меня каждую секунду. По его словам я сама себе навредила. Что, черт побери? А вдруг я как раз хотела стать гребаным зомби? Он не в курсе моего прошлого. Не знает, через какое дерьмо я прошла, будучи ребенком, и продолжала проходить через это каждый долбаный день взрослой жизни. Ему ничего не известно о моих демонах и напряженной борьбе с ними. Да пошел он на хрен, святоша доморощенный.

И тут я увидела это, или правильнее сказать ее — незнакомку, которая смотрела на меня из зеркала. Отражение явило мне совсем другую Элени. У этой был больной вид. Она выглядела безобразно. Ее облик потерял живость. Тело казалось изможденным, как будто она долго пробыла в седле и вспотела с головы до ног. Не так я представляла саму себя. Эта картинка воплощала все, что я ненавидела в себе. Все, что заставляло меня рыдать сильнее, чем могло бы сделать алкогольное отравление.

Единственным временем, когда я вела нормальную жизнь, стал период учебы. А теперь его испоганил похитивший меня подонок. «Только вот он прав, Элени. Ты испорчена. Стала воплощением всего, что терпеть не можешь, потому что поддалась зависимости», — все громче и громче твердил голос. У меня началась ломка после последнего виски, которое его высочество любезно предложило мне во время припадка. В последние часы я вела себя отвратительно. И я сама себе казалась отвратительной. Почему возжелала, чтобы он меня трахнул? Настолько отчаялась, что захотела на короткое время забыться? Так ли я нуждалась в том, чтобы меня отпустили? О боже! Мое гребаное сознание было затуманено и перегружено до такой степени, что не получалось хорошенько подумать о собственной жизни. Пелена снова начала застилать глаза, и я усилием воли попыталась не терять сознание. Не хотелось умирать, окунувшись в перемешанную с рвотой воду. Не хотелось оставаться одной, уязвимой перед ним. И вообще не хотелось быть одинокой. Я никогда не жаждала одиночества: ни в детстве, ни во взрослой жизни. Жизнь меня сломала, и я никому не позволяла к себе приблизиться. Это пугало. Одиночество и страх таились в моей душе даже когда я без разбору трахалась с теплыми телами. И пусть интрижка оказывалась всего на одну ночь, а я не имела настоящих отношений, все равно могла ругаться и осыпать проклятиями случайных незнакомцев.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})